Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
Раздел Chitat.online для книги «Media Sapiens. Повесть о третьем сроке» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Давай, давай, – я киваю головой, – а ты, Вадик?
– Антон, я в офис поеду. Дела ещё есть. Ты со мной?
– Нет. Ты знаешь, что… Чего-то тошно так, выпить хочется.
– Если очень хочется, значит, можно, – говорит избитую фразу Вадик. – А здесь есть чего поблизости?
– Саш, у тебя тут кафе есть какое рядом?
– Рядом, – Сашка морщит лоб, – надо подумать. А! Если выехать на Садовое и потом повернуть направо, как на Мясницкую ехать, то там будет такой приятный вьетнамский ресторан «Шанти». Там отдельные ниши есть в чайной зоне, разговаривать удобно. Не отвлекает никто.
– Поехали? – спрашиваю я Вадика.
В «Шанти» оказалось действительно приятно. Сняв обувь, мы сели за низкий столик, с умным видом пролистали меню, затем наугад тыкнули пальцами в неведомые «нем-раны», «нем-коны» и «сет из тайских закусок».
– У меня такое состояние, будто я кино смотрю или сон, – начал Вадим, – все события хуячат, как скоростной экспресс. Голова кругом идёт. А в какой-то момент встаёшь, головой трясёшь, и будто бы приснилось все.
– Приснилось… Мне, кстати, такие сны стали сниться, реально можно двинуться башкой, – я пристально смотрю на Вадима, – ты только не подумай, я ещё с головой дружу. Просто сны очень реальные. А главное, после них мысли конкретные приходят. Как и чего делать.
– А чего за сны-то? – Вадим делает глоток воды и, почему-то отворачивается.
– А сны такие… вчера, к примеру, полночи разговаривал с Парфёновым за духовность и идеологию. То есть чувак просто выглядел, как Парфёнов, а на самом деле, кто это был… не знаю. – Я закашлялся и вспомнил про выкуренный вчера косяк. Упоминать про него я не стал. – В общем, такие телеги мне задвигал, что я сразу понял, чего нам не хватает.
– И чего же?
– Знаешь, у нас всё хорошо. И режиссура, и декорации, даже набор актёров. Как в провинциальном театре. Только вот играют они без души.
– Ха! Конечно, без души, они же не настоящие актёры.
– Нет, Вадик, дело не в этом. Играют они без души, потому что за бабки…
– А как ещё-то? За пряники, что ли?
– За идею, старик. Самая проникновенная игра может быть только за идею.
– Так идея-то у нас есть. Мы – та часть общества, которой не всё равно. Оппозиция и всё такое.
– Ты сам-то в это веришь? Вот, к примеру, подбери под это своё определение идеи визуальный ряд?
– Ну… – Вадим чешет затылок, – митинги, люди на площади, ну…
– …лагеря, Визбор, да? Новодворская. Бездуховно это все, врубаешься? А должна быть духовность, знаешь… звенящая такая. Чтобы резала барабанные перепонки. Такая духовность, как в фильме «Ленин в Октябре», понимаешь?
– Не понял я ничего, Антон. Насколько я помню, это кино чисто идеологическое, – Вадим кривится, – с хуя ли духовность у тебя идеологией стала? Это вообще-то разные вещи.
– В России, брат, это одно и то же.
