Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
Раздел Chitat.online для книги «Media Sapiens. Повесть о третьем сроке» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Вадим жахнул разом все три стакана, поднял голову вверх и заговорил, будто бы обращаясь к кому-то третьему: – А главное, такие струны задел, что и жить не хочется.
– Почему, Вадик? – грустно говорю я.
– От аудио-визуального ощущения провинциальности собственного духа.
– Гениальное определение. Вот мы и подошли к истине.
– А именно? – Вадик встрепенулся.
– К визуализации. Что такое визуализация в нашем деле? Все просто – ты можешь и дальше оставаться провинциалом духа. Даже не так. Ты им и должен оставаться. Но тебе нужен кто-то, кто скажет, что в этой своей провинциальности ты не простой лох, а чистый душой и помыслами человек новой России. Тебе нужен духовный лидер. А духовные лидеры получаются только из героев.
– Из мёртвых, я полагаю? – усмехается Вадик.
– Типун тебе на язык. Мёртвых героев у нас пока нет. Ну, в смысле, с сильно узнаваемым брендингом нет. А шелуха всякая нас не интересует. Посему будем работать пока с живыми. Нужно найти героя и мифологизировать его. Схема работает ещё со времён египетских пирамид. В общем, думаю я, что нужно нам снять фильм. Точнее героико-документальный эпос. Ты знаешь, кто самые любимые герои в стране, испокон веков?
– Юродивые да гонимые. Из школьной программы ещё известно.
– Во! Давай ещё бухнем?
– Chivas? – смеётся Вадим.
– Да все равно чего, мы же выяснили, что для тебя все виски Chivas.
– Хватит издеваться. Ты меня развёл просто.
– Возвращаясь к героям. Ты совершенно прав, нам просто необходим настоящий мученик, нёсший народу свет свободы и справедливости для всех. Безвозмездно. То есть даром. Представь себе кадры, – я откидываюсь назад и прикрываю глаза, – Михаил Ходорковский изображён Прометеем, прикованным к скале. Его атлетичный торс перекрещен цепями, ноги закованы в кандалы. Он мудро и вместе с тем печально смотрит из-под очков, куда-то на Восток. Там, где рождается заря и нефть…
Выйдя из «Шанти», я отдаю Вадиму водителя, а сам отправляюсь прогуляться пешком. Я подхожу к палатке, долго стою перед витриной и зачем-то покупаю банку кока-колы. Закурив, я набираю номер девушки Даши, которую периодически подтрахиваю, и за двадцатиминутный трёп склоняю её заехать сегодня ко мне в гости часов в восемь. После того, как наш милый разговор заканчивается, я отпиваю два глотка из банки, выплёвываю и выбрасываю банку. Точнее, подбрасываю её в воздух, чтобы пнуть ногой с лета, но промахиваюсь. Зачем я её купил, так и останется загадкой, ибо пить это дерьмо невозможно.
Я ловлю такси, сажусь на заднее сиденье, называю адрес, открываю окно, закуриваю. Делаю две затяжки и ловлю себя на том, что даже курить больше не хочу. Выбрасываю сигарету и закрываю окно.
