Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
Чертыхнувшись, на прощание добавил:
— И когда ты наконец в новый дом въедешь! И все-таки ты подумай.
Твердой походкой уверенного в себе человека Савелий пересек пустынный дворик и, осмотревшись, шагнул на улицу.
Глава 47
Трамвай, издав металлический звон, согнал с путей распряженную кобылку и устремился прямехонько к стоявшей в ожидании толпе. В вагон Назар Пафнутьевич забрался одним из первых и плюхнулся на сиденье у окна. Рядом, спросив предварительно разрешения, опустился крепкий молодой мужчина с небольшой залысиной на самой макушке.
Постояв с минуту, трамвай длинно зазвонил и, уверенно набирая разбег, устремился прочь от Красных ворот вниз по холму.
Назар Пафнутьевич с удовольствием смотрел через окно на проплывающие мимо здания. У Спасских казарм молодой офицерик, обнажив шашку, муштровал молоденький призыв и так истошно орал, что наверняка его голос был слышен на Сухаревской площади.
— И куда же это вы собрались, Назар Пафнутьевич? — неожиданно произнес сосед.
Тарасов подозрительно посмотрел на соседа и недоброжелательно буркнул:
— А вам-то что за дело, уважаемый?
— А дело мое в том, что я хочу вас арестовать и препроводить в Бутырскую крепость.
Сосед мило улыбался, и все сказанное свидетельствовало о том, что это не более чем невинная шутка. Однако опыт подсказывал Тарасову, что от соседа веет настоящей угрозой.
— Шутить изволите, господин хороший.
— Разрешите представиться, Григорий Васильевич Аристов, начальник уголовной полиции.
Тарасов поперхнулся.
— Что с вами? — всерьез забеспокоился Аристов. — Уж не подавились ли вы часом? А то, знаете ли, у вас впереди очень большая дорога. Как-никак путь на остров Сахалин очень неблизкий. Скажу вам откровенно, не все каторжане выдерживают его. Многие арестанты просто умирают в пути. Но будем надеяться, что в Бутырской тюрьме хорошие лекари и они непременно поставят вас на ноги.
Показались палисадники, а дальше, раскрашенная в белый и красный цвет, возвышалась Сухаревская башня.
— А в чем, собственно, вы меня подозреваете?
Глаза у Аристова округлились настолько, что казалось, вот-вот и они белыми шариками выкатятся ему на воротник.
— Голубчик вы мой, какой же вы все-таки наивный. Ну, право, как дитя малое, — всплеснул руками Аристов. — Неужели вы думаете, что такая мелочь может помешать мне.
