Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
А потом, у вас такая богатая биография, что в ней наверняка найдется немало грешков, за которые вы можете просидеть на каторге еще лет десять. Вас пугает каторга?.. Ну, право, вы как ребенок. Вам не стоит беспокоиться, уважаемый Назар Пафнутьевич, таких, как вы, на каторге не обижают. Все-таки в прошлом вы известный медвежатник. Если говорить светским языком, то у вас там будет положение. — В голосе Аристова прозвучали уважительные нотки.
— Послушайте, господин начальник, чего вы от меня хотите? — воскликнул Тарасов.
"— А вот это уже конкретный разговор, — одобрительно произнес Аристов. — У меня имеется масса причин, чтобы упрятать вас в казенный дом. Ну, например, оскорбление должностного лица. Очень хорошо, что вы вовремя сориентировались. Мне нужен Савелий Николаевич Родионов. Только не нужно делать удивленное лицо. Мы знаем о вас все. Откуда? Здесь нет ничего удивительного, как-никак вы с ним коллеги… если можно так выразиться. У вас накоплен колоссальный опыт, и он наверняка должен попросить вашего совета.
— С чего вы думаете, что он приходил ко мне? — хмуро рассматривал собеседника старик.
Неожиданно Аристов мелко расхохотался:
— Голубчик вы мой, ну, право, вы смешны. Неужели вы думаете, что я стал бы без всяких уважительных причин тревожить такую важную персону, как вы? Мы не просто думаем, а знаем это совершенно точно. Потому что ваш дом уже несколько месяцев находится под наблюдением полиции.
Трамвай, ощутимо тряхнув пассажиров, остановился.
— Выбирайте, господин Тарасов, что для вас предпочтительнее: сырость казематов или свежий воздух московских улиц?
Салон трамвая был совершенно пуст, если не считать трех крепких молодцев, заслонивших выход. Совсем не обязательно было обладать аналитическим мышлением, чтобы догадаться об их месте службы.
Назар Пафнутьевич проглотил горькую слюну: судьба очередной раз ткнула под самый нос здоровенный кукиш. Уже через неделю тюремный парикмахер с шутками и прибаутками наполовину выбреет седую голову, а дальше его ожидает постыдное «гуляние» этапом через всю Москву.
— Был он у меня… сознаюсь. В дело звал, — спрятал глаза старый медвежатник, — только, вы же знаете, уже который год в руки отмычку не беру.
