Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
Но я все-таки не советую вам поджигать его во избежание неприятностей.
— Понимаю, — улыбнулся Савелий и вернул колбу профессору. — Так вы утверждаете, что нитроглицерин имеет большую мощность?
— В этом я однажды убедился на собственном опыте. — Профессор аккуратно поставил колбу в металлический ящик. — Я вам не рассказывал, почему был вынужден перевестись из Петербургского университета в Московский?
— Нет.
— Дело все в том, что я и там занимался взрывчатыми веществами. Однажды во время азотирования я оставил колбу на столе, а сам вышел по надобности.
— Я понимаю. — На лице Савелия отобразилось нечто похожее на скорбь. — Профессор, скажите откровенно, какое у вас жалованье?
— Ну, сравнительно небольшое, — неопределенно протянул профессор, — а потом, сами понимаете, в наше время такие огромные расходы.
— Понимаю, — искренне посочувствовал Родионов и оглядел лацканы своего пиджака.
— Послушайте, за что такие деньги? Столько получает только один генерал-губернатор. Я должен кого-нибудь отравить?
Савелий улыбнулся:
— Вовсе нет. От вас мне нужен нитроглицерин. Это раз. А два — мне бы хотелось, чтобы вы меня научили обращаться с нитроглицерином.
Профессор раздумывал. На его лице отчетливо отобразилась алчность. Но уже через минуту он чмокнул губами.
— Если вы хотите… Отчего же…
— Отлично. Но я бы еще хотел приобрести у вас нитроглицерин.
— А вы не боитесь, что я могу обратиться в полицию?
— Я бы вам не советовал торопиться. Так вы согласны получать жалованье генерал-губернатора? — поинтересовался Савелий.
— Вы полагаете, у меня есть выбор? — отвечал профессор.
