Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
По ипподрому прошел слушок, что на бега приехали сибирские купцы, которые любили ставить на «черных» лошадок из-за куража и шального баловства немалые деньги. «Жучки» не без гордости утверждали, что каждому, кто угадает забег, выигранных денег хватит до конца жизни, и за дополнительную плату делились информацией о возможных результатах предстоящего заезда.
Савелий протянул кассиру пачку сотенных:
— Здесь пятьдесят тысяч рублей, я бы хотел поставить на Янычара.
Старичок кассир, проработавший всю жизнь на ипподроме, впервые лицезрел такую огромную сумму и смотрел на Савелия почти как на блаженного.
— Простите, может быть, это и не мое дело… Обычно я не даю консультаций, но вы напрасно так рискуете… можно было бы поставить хотя бы часть… ну, тысяч пять. А потом Янычар не в форме… Он наверняка проиграет, и вы потеряете свои деньги.
Молодой человек улыбнулся печальной улыбкой и произнес странную фразу:
— С некоторых пор деньги меня не интересуют. Может быть, я их как раз хочу проиграть.
— Простите, если вас не интересуют деньги, может быть, вам тогда лучше отдать их первому встречному… или, может быть, тому господину, что стоит за вашей спиной… или, может быть, мне?
Молодой человек по-прежнему улыбался, но сейчас в его глазах просматривалась печаль.
— Просто так отдать я не могу. Я игрок, а поэтому должен проиграть их… или выиграть, если мне повезет еще.
— Воля ваша, — пожал плечами кассир и вручил Савелию билет.
Савелий небрежно сунул бумагу в карман и пошел занимать место.
Раздался револьверный выстрел, и жокеи, вонзив в бока лошадям шпоры, погнали их по кругу. Сначала Янычар бежал последним, но неожиданно к середине первого круга он обошел двух лошадей сразу, к началу второго крута он был уже третьим и завершил гонку первым.
Савелий увеличил свое состояние на несколько тысяч рублей.
Неожиданно посетила шальная мысль: а не заняться ли благотворительностью? А может быть, отдать свое состояние какому-нибудь юному дарованию. Но Савелий тотчас отбросил крамольную мысль.
Савелий взялся за карты, но, к его удивлению, в рамс ему везло не меньше, чем на ипподроме. Создавалось впечатление, что сам дьявол подкидывает ему масть. Даже Заноза, который умел хранить невозмутимость при любой ситуации, сдержанно отозвался на везение Савелия.
— Видел я игроков на своем веку, но таких, как ты, Савелий Николаевич, встречать не доводилось.
