Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
— Я не требую с вас таких денег, — спокойно убеждал Савелий. — Против моих трех миллионов вы можете выставить пятьсот тысяч. Согласны?
— Согласны, — блеснул дурным глазом Фомка, как будто бы занес над очередной жертвой свое страшное оружие. — Ну что, храпы, может, кто в долю желает войти?.. У меня так тысяч триста наберется.
Среди храпов Фомка всегда считался человеком состоятельным. Но прекрасно понимал, что, в сравнении с Савелием, выглядел нищим, сидящим на паперти.
— У меня сто тысяч наберется, — скрывая азарт, воскликнул молодой шулер Граф.
— Я ставлю пятьдесят тысяч, — произнес старый уркач с железными зубами. Все его знали под кличкой Малыш, что, скорее всего, было вызовом его гренадерскому росту.
— Господа, хозяину играть в катране не положено, но если бы вы разрешили, так я поставил бы пятьдесят тысяч, — произнес Лукавый, обращаясь к Фомке.
— Ставь, Егорыч, может быть, масть накликаешь.
Пятьсот тысяч рублей лежали рядом с чемоданом неряшливой кучей и мгновенно приковали взгляды всех присутствующих.
— Господа, я предлагаю не испытывать долго судьбу, пусть всю сумму заберет тот, на кого выпадет бубновый туз.
Фомка посмотрел на партнеров и невольно отвел глаза в сторону. С неприязнью подумал о том, что точно такая же корысть проглядывает и в его взгляде.
— Пусть будет так, Савельюшка. Рассуди нас, Господи, — перекрестился старый уркач.
Хозяин достал из стола нераспечатанную колоду и протянул ее стоящему рядом уркачу с погонялом Фикса.
— Рассуди нас.
— Боязно, хозяин, — признался Фикса.
— А ты не дрейфь, — степенно убеждал Лукавый. — За расклад от меня тыщонку получишь.
— Ну, коли так, — отринул от себя последние сомнения Фикса и осторожно потянулся за колодой карт, как если бы в ней затаилась гремучая змея.
Играть в карты Фикса зарекся лет пять назад, когда за один час умудрился спустить пятьдесят тысяч чужих денег, и ему пришлось четыре года пребывать в рабах, чтобы вернуть долг.
Взяв колоду, он тем самым нарушил обет, понимая, что вряд ли найдется сила, способная удержать его от сатанинского обаяния карт. В нем вновь коварным змеем-искусителем проснулся азарт, который, казалось, навсегда сложил свою хищную голову.
Нервным движением Фикса надорвал упаковку и, вытащив колоду, показал последнюю карту. Кровавым зрачком на Савелия посмотрел бубновый туз.
