Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
Мамай, — повернулся он к татарину, — если меня не будет, знаешь, что нужно делать?
Мамай слегка пошевелил своими огромными руками, и Савелий остался уверенным в том, что он бросится на выручку хозяину даже с кочергой наперевес.
— Не беспокойся, хозяин, — твердо уверил дворник.
— Это крайняя мера. Очень надеюсь, что все обойдется малой кровью. Машина у подъезда?
— Да.
— Отлично.
Даже самая сложная комбинация начинается с мелочей, а поэтому Савелий решил заняться перевоплощением в собственной квартире, чтобы уже на полпути к исправительной тюрьме чувствовать себя жандармом.
За рулем сидел вор по кличке Паша Рыбинский. Он служил шофером у банкира Лесснера, и бедный старик не подозревал, что за каждым его шагом следит пара заинтересованных глаз.
Савелий по-хозяйски уселся на заднее сиденье, рядом, сжимая сумку в руках, устроился Филимон.
— Трогай, голубчик, — важно произнес Савелий, так чтобы услышали случайные прохожие, — нас в исправительной тюрьме дожидаются.
Машина затарахтела и, сердито просигналив прохожему, перебегавшему дорогу в опасной близости, скрылась за ближайшим поворотом.
* * *Автомобиль с жандармами остановился у самых ворот тюрьмы. Савелий решительно распахнул дверцу, разгладил ладонями складки у самого ремня и ступил на брусчатник. Не оборачиваясь на Филимона, он строго наказал:
— Держись рядом со мной. И упаси боже сказать тебе что-нибудь лишнее. Тогда нам никогда не придется делить между собой полтора миллиона.
— Я все понял, — улыбнулся Филимон. В душе он уже считал себя состоятельным человеком. И если бы он лишился семисот пятидесяти тысяч рублей, то посчитал бы, что его ограбили.
Савелий решительно нажал на кнопку и тотчас услышал, как где-то внутри двора прозвучал резкий и неприятный звонок. Зловеще ширкнул глазок, по всей видимости, надзиратель внимательно изучал гостей, и только после этого открылось окошко и в амбразуре появилась усатая и недовольная физиономия надзирателя.
Савелий, не дожидаясь вопросов, сунул ему в самые глаза удостоверение:
— Я имею предписание от директора департамента полиции. Мне нужно срочно встретиться с начальником тюрьмы.
— Его пока нет.
— Я подожду его у вас. Не стоять же мне у порога.
За документ Савелий не опасался — его смастерил известный московский фальшивомонетчик, и если бы он пожелал пройти с ним в дом губернатора, то полицейские встретили бы его, стоя навытяжку.
