Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
Вы мошенник, вот мой ответ! — веско отвечал городовой, посмотрев через плечо в надежде на поддержку собравшихся.
— Ты бы его, ваше высокоблагородие, кулачищем по мордасам, — бесхитростно подсказал нищий, — тогда он враз поумнеет.
— Бумагу покажи! — пронзительно крикнул городовой, побагровев. — Карманы выворачивай!
Дядька сунул руку в карман и неожиданно вместе с собственным бумажником вытащил кошелек, перевязанный красной лентой.
— Господа! Да это же мой кошелек! — с чувством проорал хитрованец, как будто ему теперь предстояло ночевать не в богадельне, а в «Метрополе».
— Даку-ументики пра-а-шу! — вытянул вперед руку городовой.
— Извольте, — положил на ладонь городового удостоверение расстроенный дядька.
Суровость стража спадала по мере того, как он вчитывался в документ. Потом он вдруг смущенно побагровел, беспомощно захлопал ресницами и, давясь словами, вымолвил:
— Вы бы уж на меня не серчали шибко, господин товарищ министра, недоразуменьице случилось. На службе-с я, за порядком поставлен следить.
— Ладно, — хмуро буркнул товарищ министра, видно, явно удовлетворенный, — буду считать, что от усердия казус вышел. Подбросили мне кошелек.
— Господа! Господа! — заволновался в толпе молодой человек лет двадцати пяти. — Да это же сам Бутурлин! Он в министерстве иностранных дел служит. Ему сам император конфиденциальные дела поручает. А нищий этот плут! Я же видел, как он его сиятельству кошелек в карман сунул! Ах, плут! — негодовал молодой человек.
— Господа, а куда подевался нищий? Где бродяга?
— Батюшки, да он же исчез!
— Еще попадется он мне! — помахал городовой огромным кулаком невесть куда. — Вы уж, ваше сиятельство, извиняйте. Промашка вышла.
— Ладно, голубчик, разобрались уже, ступай себе, — милостиво бросил Бутурлин.
— Господа! Сюда! — раздался возбужденный голос с противоположного конца зала. — Посмотрите, сейф-то пуст!
Несгораемый шкаф стоял распахнутым.
— Кто же это? Три замка открыл!
Некрасов отшвырнул в сторону сигару и могучим ледоколом принялся пробираться через плотную толпу.
— Кто открыл? — прокричал он в самое лицо мужчине, стоящему рядом с сейфом. Тот был одет в обыкновенный клетчатый костюм. Однако на его лице застыл отпечаток настороженности: такое выражение бывает у гренадеров, стоящих на страже у государева кабинета.
