Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
С каждым прикосновением его губ мне казалось, что медведь перестает себя сдерживать и становится таким, каким должен быть: диким, хищным, напористым, не знающим отказа. Удивительным было то, как он в принципе мог держаться все это долгое время, ведь теперь я видела сама, насколько тяжело ему давалась каждая попытка остановиться и замереть в нужный момент.
Сколько раз он отпускал меня.
Сколько раз сдерживался и не прикасался.
Его выдержка и сила воли поражали и наполняли меня такой благодарностью, о которой я даже не подозревала.
Он возился со мной, хотя мог бы закончить все быстро. И жестоко.
Поэтому я пыталась отвечать на каждый его поцелуй, хотя самой себе мои попытки казались робкими и неловкими.
Сказывалось то, что опыта у меня практически не было, а еще то, что я постоянно сомневалась в себе… Смогу ли я? Достойна ли его? Что будет наутро, когда все закончится? И как пройдет этот… эм…процесс?
По крайней мере, я уже не пыталась прикрываться, хотя сидела перед ним в одних влажных трусиках, только тяжело сглотнула, когда он со стоном прогнулся назад, запрокинул голову. Замер, снова плотно закрыв глаза, и прохрипел:
— Не шевелись!
Я замерла тут же, потому что видела, что медведю тяжело.
Действительно. По-настоящему.
Только не совсем понимала отчего.
Его большое мощное тело била крупная дрожь, которая накатывала словно волнами, а на висках появились капельки пота.
Сейчас он опустил голову и дышал тяжело и хрипло, сжав пальцы так, что матрас затрещал под ними.
Я хотела спросить, все ли с ним в порядке, но не решилась сделать это, потому что боялась, что могу навредить даже простыми словами.
Да и сам вопрос был глупым.
Видно же было, что далеко не в порядке.
Постепенно он успокоился, сначала задерживая дыхание, а потом начал дышать более или менее ровно.
— Умница, Иля, — медведь улыбнулся хоть и криво, но искренне, наконец открывая глаза и садясь на корточки передо мной. — Даже не испугалась.
— Ты в порядке? — тихо выдохнула я, боясь потревожить, на что медведь кивнул в ответ.
Теперь его зрачки стали немного меньше, хотя и не вернулись в свой нормальный вид.
Кажется, это было первым проявлением возбуждения.
— Мне жаль, что тебе приходится проходить через все это из-за меня…— добавила я шепотом.
Его брови взлетели вверх, и медведь подался вперед, неожиданно положив горячие большие ладони на мое лицо:
— Ты переживаешь за меня, когда должна думать только о себе.
