Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
— Собирай наших, Рид, — обернулся второй блондин, который был Сайбер, показывая свое миловидное лицо со светлыми прядями волос, что падали на лоб. — Сами мы не справимся.
— …И сообщите семье, — отозвалась я тихо, но твердо, глядя прямо в серьезные карие глаза Ридли. — Что бы ни случилось, а они должны знать, что Аметист жив... Им нужно дать возможность увидеться.
Эти слова дались мне с тупой ноющей болью.
Нет, я не хотела верить в то, что все может закончиться трагедией! Отгоняла от себя эти мысли и буквально проклинала за само их существование!
Но и не могла признаться в том, что еще была большая надежда на то, что память Аметиста встрепенется, когда он увидит тех, кого любил.
— Куда? — Ридли кинулся к дивану, когда Килан поднялся, накидывая на обнаженный стройный торс черную куртку, и оттолкнул от себя руки Дилана, что пытался не позволить ему сделать это.
— Должен же кто-то следить за обстановкой, — буркнул мужчина, пятерней зачесывая свои растрепанные иссиня-черные волосы. — Никто из вас не увидит того, что я увижу.
— Кил, мы сами разберемся! — рыкнул Здоровяк, на что мужчина только отмахнулся снова, твердо направляясь к выходу и даже не оборачиваясь на отрывистый тяжелый вздох Дилана.
— Рид! Прикажи ему!
— Не могу. Килан прав. Никто из нас не сможет даже забраться так высоко, как делает это он.
Честно говоря, я тоже переживала за этого сумасшедшего отважного Килана, теперь подозревая, что его характер далеко не сахар и явно не самый покладистый. Зато отваги и огня было не занимать.
— Прикрою эту чертову пташку на тот случай, если он все-таки потеряет сознание и свалится.
Сайбер вышел тоже, но, по крайней мере, дождался того, что Рид кивнет в ответ.
Здоровяк остался на своем посту у окна, только нацепил на ухо что-то. Видимо, для переговоров с теми, кто вышел из дома.
А Дилан погрузился целиком в телефон, разбирая его на запчасти и что-то раскладывая на полу в каком-то особенном порядке.
— На Аметисте, вероятнее всего, жучок, — вдруг проговорил он, не поднимая головы от своего занятия, даже когда мы все уставились на него.
