Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
И этого времени должно было хватить, чтобы я доехала до подножья сопки и как можно скорее вернулась обратно.
Дом старушки был именно там.
Выкатив мопед из гаража, я волокла его по влажной от росы земле почти до кромки леса, радостно улыбнувшись, когда он все-таки завелся, хоть и не с первого раза.
Папа катал меня на нем, когда Эдя только родился, и наша семья была счастлива и спокойна.
Вспоминать это было сейчас так тяжело, ведь если бы папа был рядом, то ничего страшного не случилось бы.
Я сама влипла в эту ситуацию с медведем, и должна была все решить тоже сама.
Желательно до приезда мамы с вахты, когда нужно будет везти Эдю на новый курс реабилитации в город.
Я не обращала внимания ни на мелкий дождь, ни на холод, молясь только об одном — чтобы я успела вернуться до пробуждения мужчин в своем доме, потому что, как бы себя ни успокаивала, что Эдя не полезет вниз раньше времени, а медведь очень слаб и не в состоянии поднять себя с пола, на душе было неспокойно.
Добравшись до дома старушки, который и домом-то можно было назвать с большим трудом, я замерла перед дверью, вдруг вспомнив все то, что когда-либо слышала о ней.
Много странного.
Я бы даже сказала — откровенно мистического.
Да, я понимала, что в таких маленьких таежных поселках у людей нет другой забавы, как обсуждать любое незначительное событие неделями, приукрашивая все домыслами и своими выдумками.
Но, как только оказалась на пороге избушки, словно вросшей в часть горы, мне стало страшно.
"— Ну, чего мнешься у дверей? Входи уже!
Голос старушки прозвучал очень бодро и четко, а я вздрогнула, успев только открыть рот, когда она сама появилась на пороге, осматривая меня быстро, цепко, но очень по-доброму:
— Ишь какая пугливая! Входи, входи. Тут никто не кусается. Если торопишься, то будешь сама быстрее.
Я только быстро заморгала, но поспешно вошла, пригибаясь, потому что с потолка свисали веники из сушеной травы.
— Зачем пожаловала? Приворот тебе не нужен: ты сама уже со всем справилась. А брату твоему я не в силах помочь.
Старушка была худенькой, шустрой, с удивительно живыми яркими глазами, которые словно заглядывали в саму душу. Я была так ошарашена ее словами про брата, что не сразу смогла заговорить сама.
— Я…пришла за травами, чтобы помочь одному человеку вылечиться.
