Автор
В апреле надежды сворачиваются в завитушки, как мартовские котята. В мае они прорываясь из листьев и гнезд становятся полноценными существами — птенцами и взрослыми птицами. И именно тогда, когда природа на несколько дней замолкает, начинается оживление жизни: цветы раскрываются к весне, звуки вновь наполняют воздух. Но есть момент, когда мир медленно затихает, и это становится началом новой фазы роста....
– Спроси лучше, выдавали ли монголотатарам права на вождение лошади, – ответила она и первой запрыгнула в катер.
– Ну и кого тут шлепнули? Все какое-то подозрительно новенькое. Где дырки от пуль? Э-э?
Мамай ухмыльнулся.
– Обижаешь! Смотри туда, а! – сказал он, кивая на люк в трех шагах от ноги Наты.
Ната заверила его, что в трюм она заглядывать не собирается.
Эдя тоже хотел запрыгнуть на катер, но Аня удержала его.
– Не надо. Нас с тобой там не ждут.
– Там – это где?
– Не знаю. Но мы там не нужны. Это я знаю.
на прощанье. Мотор взревел, выбросил фонтан воды, и мощный катер стая быстро удаляться от причала.
Условие мудрости – нравственная чистота. Последствие ее – душевный мир.
«Книга Света»
Плыли они не меньше часа. Белый нос катера буравил воду. Мамай был молчалив. Ната легла на живот и зачерпывала ладонью воду. В этот момент в ее лице не было ничего демонического. Его нельзя было даже назвать красивым. Секрет привлекательности состоял разве только в непредсказуемой подвижности.
Мошкин незаметно, но пристально наблюдал за Натой. В его глазах можно было прочитать, что он любит ее «не за то, что...», а «несмотря на...». Огромная разница, если вдуматься. «За то, что...» любить просто и скучно. Любить же «несмотря на...» куда сложнее и увлекательнее. Правда, от такой любви чаще бывают одни неприятности.
Чимоданов нет-нет да поглядывал на свой красный чемодан.
– Осторожно! – воскликнул Мошкин невольно.
Петруччо опомнился и, сделав вид, что не понимает, о чем речь, уселся на чемодан. Когда город остался позади и река начала петлять, Мамай решительно направил катер к берегу.
– Прыгайте! Через две минуты рванет, взглянув на часы, равнодушно сказал он.
– Что взорвется? – удивился Мошкин. Мамай ткнул пластилиновым пальцем под
ноги.
– Катер.
– Кто его заминировал? Ты?
Услышав вопрос такой степени нелепости, хан презрительно плюнул в воду. Мошкин проследил за его плевком. И тут пластилин.
– Нет.
– А кто?
Лицо комиссионера осталось неподвижным.
– Не мрак творит главное зло в этом мире. Он лишь использует то зло, которое уже творится, к своей выгоде. Так говорит Арей, – сквозь зубы ответил хан.
