Автор
В апреле надежды сворачиваются в завитушки, как мартовские котята. В мае они прорываясь из листьев и гнезд становятся полноценными существами — птенцами и взрослыми птицами. И именно тогда, когда природа на несколько дней замолкает, начинается оживление жизни: цветы раскрываются к весне, звуки вновь наполняют воздух. Но есть момент, когда мир медленно затихает, и это становится началом новой фазы роста....
Мефу, который смотрел на него, почудилось, будто лицо мечника размазалось, стало гибким и пластилиновым, как у комиссионера, а на его месте проступили сотни других лиц. Меф недоверчиво заморгал, через несколько мгновений лицо Арея стало прежним.
– Откуда это? – прохрипел Арей, адресуя вопрос не столько к дрожащему Чимоданову, сколько к провидению. – Клянусь Тартаром, откуда?
Мечник бросился к дархам и, не касаясь их, провел над ними раскрытой ладонью. Дархам это не понравилось. Они попытались свернуться, как ежи. Пытались уползти.
Меф испытал недоумение. Он всегда считал дархов чем-то неодушевленным, вроде спиральных елочных игрушек. То же, что он видел теперь, опровергало его прежние представления.
Голос Арея дрожал. Он упал на колени и навис над дархами. Его скрюченные, как лапа коршуна, пальцы скользили над дархами, не касаясь их.
– Два – на четверть.
проклятье, почти не заполнены. Но если сложить все вместе, должно хватить! – бормотал он.
Растерянность Арея продолжалась недолго. Не прошло и минуты, как он взял себя в руки. Движения стали скупыми, собранными. Схватив со стола магическую газетенку, сложенную так неудачно, что фотографии двух лютых врагов – лысегорских политиков – забыли о парадных улыбках и смогли вцепиться друг в друга зубами, Арей нетерпеливо расстелил ее рядом с чемоданом. В его руке возник короткий нож с широким лезвием.
Не позволяя дархам расползаться, Арей быстро и ловко расправлялся с ними. Зазубриной на ноже поочередно поддевал, подбрасывал и быстрым четким движением рассекал на лету. Расколотая сосулька переставала сворачиваться, теряла способность к магии преображения и падала на газету, как разбитая елочная игрушка.
Меф ощутил на запястье сильные горячие пальцы.
– Слышишь? – нервно спросила Даф.
– Что слышу?
– Неужели не слышишь, Меф? Как ты можешь этого не слышать? Они тут рядом, они кричат. Они рвутся сюда, но магия не пускает их."
"Голос Даф перешел в нервный шепот.
