Автор
В апреле надежды сворачиваются в завитушки, как мартовские котята. В мае они прорываясь из листьев и гнезд становятся полноценными существами — птенцами и взрослыми птицами. И именно тогда, когда природа на несколько дней замолкает, начинается оживление жизни: цветы раскрываются к весне, звуки вновь наполняют воздух. Но есть момент, когда мир медленно затихает, и это становится началом новой фазы роста....
– У тебя получилось? – спросил Арей."
"– Не сразу. Я даже думал, что не получилось, потому что прошел почти час, а фигура так ни разу и не пошевелилась. Я уже отчаялся. Столько сил вбухал и все впустую. Но ведьмак, который все время держал своего слугу за пальцы на ноге, внезапно обрадовался и заявил, что все, достаточно. Остальное он доделает и сам. Я, мол, гений и все такое!
Последнюю фразу Чимоданов произнес с восхитительной небрежностью. В том, что он гений, он никогда не сомневался.
– Простыню он с лица не снимал, нет? – снова уточнил Арей.
Чимоданов покачал головой, утратив некую часть самоуверенности.
– Я стал требовать обещанной платы. Тогда ведьмак вручил мне этот чемодан и заявил, что он меня не разочарует. Только чтобы я не открывал его прямо сейчас.
– И ты, конечно, сделал это в резиденции? – спросил Арей.
– Угу.
– И что нашел внутри?
– Вначале ничего. Он был пуст, – сказал Чимоданов. – На второй день пачку исписанной бумаги. Не знаю даже, на каком языке. Что-то арабское. На третий день – кинжал.
– Значит, чемодана ты больше не открывал?
– Подчеркиваю: НЕТ.
– Как? А в квартире у Эссиорха? – заложила его Ната.
– Так это же не я. Это сделала та девушка.
– Какая «та»? – не понял Арей.
– Девушка, которая уравновесила свет и тьму, – пояснил Эссиорх.
– А, ну да... И что же было в чемодане, когда она его открыла? Дархи?
– Нет. Глиняные черепки.
– Что?
– Обычные глиняные черепки и обгоревший мужской ботинок, – сказал Чимоданов.
– Мужской ботинок? Зачем? – удивился Меф. Чимоданов пожал плечами.
– Представления не имею.
– И больше ничего?
– Нет.
– Странная штука... Вероятно, дархи должны были появиться в телепорте только через цикл. Сам бы Петруччо его уже не открыл. Для Арея было еще рано. Но и он не открыл бы один чемодан дважды.
Меф продолжал внимательно изучать Чимоданова. Последнее время он все чаще ловил себя на том, что становится подозрительным.
– А почему ты не выбросил чемодан, когда понял, что там нет ничего стоящего? Зачем таскал с собой? – спросил он.
Взгляд у Петруччо стал затравленным.
– Я не мог. Его нельзя выбросить. Нельзя даже надолго оставить.
– Почему?
– Не знаю. Просто чувствовал, что нельзя, и все.
