За спиной фон Книгге, фасадом выходя на Старый залив, высилась – хотелось бы, чтоб высилась, а на самом деле едва возвышалась над кургузыми, шириной в одну жалкую комнату, домишками – церковь Святого Этьена. Первый мученик христианства, побитый камнями в Иерусалиме, горбился на фронтоне храма, держа под мышкой здоровенный булыжник – в XIV веке, когда возводили церковь, символику понимали буквально. Святому нравился мирный, добродушный Онфлёр – Цветочный город. После песков Синая и ртути, колышущейся в Мертвом море, краёв, где дьявол искушает не царствами земными, а глотком мутной жижи, начинаешь ценить воду – даже соленую – и прохладу рассветного бриза.
Но мертвец на набережной – это, знаете ли, слишком.
– Символично, – улыбаясь, бросил Эминент. Глаза его опасно сощурились, являя собой разительный контраст с усмешкой. – Что-то подсказывает мне, что однажды эту церковь превратят в музей. В Морской музей, если быть точным. Зеваки станут платить деньги, чтобы полюбоваться трубками капитанов и моделями парусников. И никто не погонит торговцев из храма – ни кюре, ни мэр, ни хотя бы городской сумасшедший…
Двое спутников Эминента оценили шутку патрона по достоинству. Рыжий мошенник Бейтс угодливо хихикнул, натянув драный цилиндр на брови. Великан Ури с достоинством кивнул, поправляя шляпу странной формы. Шляпу ему подарил Эминент. Когда Ури покрывал ею голову, на него меньше обращали внимание прохожие и случайные встречные.
Учитывая внешность Ури, дар не имел цены.
– Впрочем, оставим Будущему его гримасы. Что вы скажете об этом барке, господа?
Господа почли за благо промолчать.
– Не кажется ли вам, что Ост-Индская компания рискует, беря на борт пассажиров, о которых не знает ровным счетом ничего, кроме их кредитоспособности? Уверен: всю дорогу барку сопутствовали удача и попутный ветер. Такой каприз Фортуны озадачил бы любого мало-мальски разумного человека…
За иронией барон прятал тревогу. Уже два дня ветер пах грозой, а над Старым заливом клубились тучи – невидимые для жителей Онфлёра, но хорошо различимые Эминентом. Временами в кипении просверкивала молния, будоража эфир. Когда один Посвященный приближается к другому Посвященному, это невозможно скрыть, даже если они раньше никогда не встречались.
А уж если одному что-то нужно от другого…
Эминент нервничал. Он не до конца восстановил силы после неудачного штурма Эльсинора.
