Скучный, непонятный посторонним разговор. Ни колорита, ни драматических разъяснений. Обычная история, когда речь идет о Посвященных. Любой умер бы от тоски, подслушав, скажем, мою беседу с Калиостро. Когда мы оставались наедине, у графа не было нужды в павлиньем хвосте…»
– Чье будущее вас интересует, герр Чжоу?
– Это мальчик. Русский. В прошлом месяце ему исполнилось три года.
– Кое-что есть. Не знаю, подойдет ли это вам… Показать?
– Не здесь. Пройдемте в харчевню матушки Кло. У нее подают дивный сидр. Если вы предпочитаете крепкие напитки, ее кальвадос славится на всем побережье.
– Не волнуйтесь. Мои спутники проследят.
– Я не волнуюсь, – резко бросил Чжоу Чжу. – Это ваши рабы?
Впервые китаец проявил раздражительность. Молодость просителя не смущала Эминента, знавшего, что Посвященный может выглядеть и младенцем. Но сейчас, казалось, тело герра Чжоу взяло верх над разумом, и вздорный юнец вырвался наружу, отстранив истинный дух.
– Это мои спутники. Я оказал им ряд услуг. Взамен они платят мне преданностью.
– Значит, рабы, – кивнул китаец. – Хорошо, идемте.
Зайдя в харчевню, они сели за угловой столик и погрузились в молчание. Сперва ничего не происходило. Даже матушка Кло, обычно расторопная, не спешила броситься к солидным, вне сомнений, денежным гостям. Минута, другая, и те посетители, кто решил с утра пораньше побаловать себя глоточком сидра, вдруг вспомнили о неотложных делах. Вскоре харчевня опустела. Матушка Кло просияла, словно не могла дождаться, пока клиенты разбегутся, поставила перед Эминентом запыленную бутылку кальвадоса – и без слов удалилась на кухню.
Лицо матушки выражало рассеянность, свойственную идиотам.
– Показывайте, герр Чжоу.
Идеально ровный кругляш лег в центре треугольника, образованного бутылкой и двумя стаканами. Замерцав, он превратился в пуговицу, украшенную «сенатским чеканом»: колонной с надписью «закон». Пуговица блестела золотом в лучах солнца, падающих из окна.
– Иван Алексеевич Гагарин.
Эминент взял в руки бутылку, желая налить кальвадоса, и вздрогнул. На этикетке значилось: «Venerable». Такого рода совпадения следовало считать предостережением. Не хотелось бы ссориться с русскими масонами…
Медно-апельсиновый напиток полился в стаканы. Запах специй смешался с усилившимся ароматом жасмина. С набережной донеслись вопли: там ловили вора.
– Ну у вас и запросы, герр Чжоу… Что еще?
Ножницы зашуршали вновь. Тонкие, невесомые полоски бумаги превратились в прядь волос.
