В глубоком омуте, где мелкие водовороты сглаживают дневной стресс, ты оказываешься неспособна вырваться. Темные тени вокруг словно копят силу, стремясь поглотить тебя в бездонную глубину. Дыхание исчезает, и тебе кажется, что горящий огонь легких только усиливается под водой....
Тип так и подпрыгнул, и зубочистка вывалилась изо рта.
- Какой такой покупатель? - возмутился он. - Врете вы всё, хозяйка! Никто в округе не купит вашу мельницу.
- А я и не про округу говорю, - отрезала я. - Приедет покупатель из города. Ему врачи сказали переселиться в деревню, поближе к природе. Вот он и задумал стать мельником -доходно и нехлопотно. Если предложит полную цену - это вы останетесь с носом.
- Кто он? - выпалил мельник.
- Ха-ха, - мрачно сказала я ему в лицо. - Так я вам и назову его имя.
Этой фразочкой я осталась довольна, потому что мельник побледнел, потом побагровел, потом достал из кармана новую зубочистку и крепко прикусил ее.
- Доиграетесь, - пообещал он с угрозой. - Решили из себя строить настоящую хозяйку? Не поздновато ли? Всем уже известно, что вы - две курицы, только и способные, что бестолково квохтать!
Больше всего хотелось обозвать его в ответ. Петухом, например. Он и в самом деле походил на жирного, обнаглевшего петуха. Но я решила не ругаться намертво, потому что покупатель из города существовал только в моем воображении.
Но и бояться его не стоило. Или хотя бы стоило показать, что его никто не боится.
- Всего доброго, - послала я графского мельника. - Вон дыра в заборе - назад и с песней. Я сказала - месяц. А там - посмотрим.
- Посмотрим, посмотрим, - пообещал он и с кряхтеньем протиснулся обратно за изгородь.
- Только когда будем смотреть, я десятки точно не дам. Восемь серебром - красная цена вашему хлеву!
- Там разберемся, у кого хлев, - крикнула я ему вслед, когда он, широко шагая и зло размахивая руками, двинулся к дороге, где стояла коляска, запряженная каурой лошадью.
- Ух ты, - услышала я за спиной и оглянулась.
Мамаша Жонкелия стояла с охапкой стираного белья и тоже смотрела вслед мельнику.
- С чего - «ух»? - спросила я, ещё не остыв от короткого, но динамичного разговора.
- «Ух» - потому что Эдит так точно не заговорила бы, - пояснила Жонкелия. - Настоящая Эдит заплакала бы. Может, жаловаться бы начала.
- Предлагаете мне плакать и жаловаться? - спросила я с вызовом.
- А это уж сама решай, - ответила она, поудобнее перехватывая белье и направляясь в дом.
- Мне главное, чтобы Эдит была жива-здорова. И деньжонками разжиться, чтобы за аренду заплатить. За два месяца заплатим, значит, ещё три месяца у нас есть...
