Эпоха императора Августа. Восстание в Испании. Герой по имени Корокотта встает на защиту родной земли против римской экспансии. Его путь — от простого воина к легендарному вождю, который станет символом сопротивления величайшей империи того времени.
Днем на нем дует теплый южный ветер, который аборигены называют брево, и ночью и ранним утром тивано — северный холодный. Рыбы в озере — несчитано. Вот, где я отвел душу, рыбача и на поплавковую удочку, и на спиннинг, который изготовил на месте, благодаря захваченным из дома блеснам и катушке с леской из конского волоса. В Остии с его помощью таскал мелкую ставридку на самодур, а здесь вытягивал таких «крокодилов», что длины рук не хватало, чтобы показать, какие у них плавники. Улов отдавал повару, которой готовил для семи военных трибунов, к которым подселили меня. Раньше занимавшие эту должность командовали легионом по очереди по два месяца. Сейчас они подчиняются легату и выполняют функции штабных офицеров или командуют подразделениями крупнее когорты и обычно из разных родов войск. То есть Тиберий Клавдий Нерон предупредил меня, что максимум, на что могу рассчитывать, это уровень военного трибуна. Наверное, поэтому меня и подселили к ним. У каждого было по два раба, которые заодно, как в случае с приготовлением еды, заботились и обо мне. Знал бы, что служба здесь будет именно такой, и сам бы захватил пару.
Первые дни за мной наблюдали с интересом все легионеры, пытаясь понять, кто я такой, почему мне разрешают вести себя так необычно, как приехавшему в гости родственнику. Рано утром я отправлялся на рыбалку, а потом шлялся по Комуму, беседовал с горожанами или уезжал на коне в горы якобы на охоту. Если возвращался с увесистой добычей, делился ею не только с военными трибунами, но и с легионерами, жившими рядом. Все равно за ночь мясо протухнет. Теперь меня узнавали все и пропускали в каструм в любое время суток, даже если бы не было приказа. Иногда утром ехал в горы, прихватив проводника, с которым рассчитывался дичью, а вечернюю зорьку встречал на берегу озера с удочкой или спиннингом в руке. Местные тоже сперва с любопытством посматривали на меня, такого не похожего на римлян, свободно говорившего на кельтском и этрусском. Недели через три и те, и другие привыкли, перестали обращать внимание. Я стал не совсем понятной, но обычной частью их жизни. Пасынки Октавиана Августа тоже забили на меня. Решили, наверное, что я хитрый халявщик, приехавший отдохнуть под видом службы, чтобы потом говорить, что все это время служил в легионе, воевал с врагами Рима. Такое помогает сделать карьеру, получить какую-нибудь выборную должность. Народ любит повоевавших вместо него.
