В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
– Если не перестанешь меня доставать, самому придется прыгать в койку к Корнилову.
– Что-то ты, детка, совсем нюх потеряла. А может, решила вести собственную игру?.. – Калина вдруг стал серьезным. – Хозяину это может не понравиться. Да и мне тоже. Ей-богу, если что, ты же меня знаешь. Пристрелю собственноручно…
Хотя нет, на тебя, курву этакую, даже пулю тратить жалко. Забросить в тачку грамм двести тротильчику и…
– Уйди, иуда!..
На этом видеозапись обрывалась. Андрей, стараясь не смотреть на Дорофеева, который подошел на половине записи, промотал пленку до конца и, не обнаружив больше ничего существенного (игры гомиков были не в счет), выключил видик.
– Ну и сука же этот Калина, – в сердцах ругнулся Дорофеев и вытащил из пачки сигарету. Предложив закурить Андрею, мрачно добавил:
– Я, правда, не с самого начала смотрел, но… И как у него рука поднялась угробить такую классную девку?
– Она сама себя угробила, – вынужден был поправить Андрей.
– Сама, не сама… Теперь-то какая разница? Ну кто думал, что она такая?.
"На вид вполне приличная телка, – почувствовав, что перегнул, Дорофеев быстро перестроился на деловой тон:
– Кстати, ты понял, кто такой хозяин? Я пока бегал, многое пропустил…
– Они не называли его по имени. Только это не Марк.
– А че нам голову зазря ломать? – ухмыльнулся Дорофеев. – Нашего козла в погонах тряхнем как следует, вмиг расколется.
– Веди его сюда, – поддержал Андрей. – Думаю, ему стоит посмотреть это кино.
Через минуту коллеги втащили в зал Калину.
Андрей включил запись. После первых же кадров предатель побледнел.
– Сашок, а Сашок, – насмешливо подъехал к нему Бабкин. – Может, стульчик подать? А то, не ровен час, сердечко взбрыкнет. Мы же тогда останемся без главного свидетеля. Калина не реагировал на эти подколки, глядя остекленевшими глазами на экран. Создавалось впечатление, что он ничего не видит.
– Ну, теперь ты понимаешь, что молчать тебе бессмысленно и опасно? – пытался расшевелить его Андрей.
Калина вздрогнул.
– Я не хочу в тюрьму…
– Хм, размечтался, – встрял Бабкин. – Не переживай, до тюрьмы ты не доживешь. Максимум пару дней в сизо посидишь. Там тебя и найдут. Холодного и спокойного.
– Я не хочу в тюрьму, – бесцветным голосом повторил Калина.
– А ведь придется, – не уставал язвить Бабкин. – Торг, как говорится, неуместен. А будешь брыкаться, по морде схлопочешь. Лично от меня.
Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я тебе навешаю.
