В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
Неожиданно на перекрестке «Мазда» резко свернула налево, а они не успели, – загорелся красный сигнал светофора, и поток машин занял встречную полосу.
Пытаясь пробиться, таксист снова и снова жал на сигнал, однако уступать им дорогу никто не собирался. Когда они наконец вырулили на улицу, по которой уходила"" – «Мазда», той уже и след простыл.
Водитель слегка притормозил и вопросительно посмотрел на майора, потом на Бабкина.
– Двигаем прямо?
– Нет, они не могли так быстро уйти по прямой, – предположил Бабкин. – Наверняка где-то повернули.
Тот на мгновение задумался, а потом выдал:
– Две. Одна метров через пятьсот и вторая в самом конце улицы. Почти километр отсюда.
– Выбираем первую, – решил Бабкин. – Все равно терять нечего.
Проехав с полкилометра, таксист свернул в арку и повел машину, петляя между пятиэтажками. Внезапно дорогу им перегородил дом. Предстояло миновать еще одну арку.
– Это не она? – Водитель ткнул пальцем в лобовое стекло.
Заметив под аркой знакомую «Мазду», приунывший было Дорофеев оживился.
– Точно! – подтвердил он, достал пистолет и скомандовал водителю:
– Не доезжая метров сто, резко тормозишь. Мы десантируемся. Если будет стрельба, пригнись.
Бабкин же, наоборот, упал духом, увидев, что машина стоит без движения.
– Твари, они бросили ее, – в сердцах выругался он, тем не менее, когда Дорофеев выскочил из такси, последовал за ним.
Они зашли с разных сторон, держа пистолеты наготове. Переглянувшись, одновременно нырнули в полумрак арочного проема.
– Из машины по одному! Оружие на снег! – заорал Бабкин, приближаясь к задней правой дверце, и на полпути застыл, опустив пистолет. В машине никого не было. По крайней мере в первое мгновение так показалось. Зато Дорофеев провел захват по полной программе. Подбежав к «Мазде», он так рванул дверцу на себя, что та едва не отвалилась. И вдруг…
– Мать твою! – простонал он.
Бабкин среагировал моментально. Подскочив к дверце, осторожно заглянул в салон через стекло. На заднем сиденье лежал Калина. На виске у него зияла темная дыра, из которой сочилась кровь. Рядом с ним лежал пистолет. В том, что Калина мертв и что его убили из этого оружия, не могло быть сомнений.
Дорофеев похлопал по куртке убитого, надеясь нащупать кассету, и бессильно развел руками. Сработали профессионалы. Даже контрольного выстрела не потребовалось.
