Произведение посвящено одной из самых трагических страниц отечественной истории — ленинградской блокаде. Автор восстанавливает подробности событий Великой Отечественной войны, раскрывая человеческие судьбы в условиях невыносимых испытаний. Через личные истории героев книга исследует, как...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Мера бытия» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Произведение посвящено одной из самых трагических страниц отечественной истории — ленинградской блокаде. Автор восстанавливает подробности событий Великой Отечественной войны, раскрывая человеческие судьбы в условиях невыносимых испытаний. Через личные истории героев книга исследует, как...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Произведение посвящено одной из самых трагических страниц отечественной истории — ленинградской блокаде. Автор восстанавливает подробности событий Великой Отечественной войны, раскрывая человеческие судьбы в условиях невыносимых испытаний. Через личные истории героев книга исследует, как...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Вы не поверите, мужики, но вместе с десантом в отряд прислали… — Ванька выдержал тягучую паузу, — …угадайте кого?
Хотя после гибели Ненашева в Ванином голосе частенько позванивали горькие нотки, он изо всех сил старался выглядеть весёлым.
— Подрывника? — выскочило у Сергея.
Неосознанно произнеся слова, он слышал, что речь вернулась. Слава Богу! От облегчения он на миг перестал чувствовать боль.
Иван сделал отрицательный жест:
— Не угадал.
— Доктора? — предположил Шмель.
— Мимо. Даю одну попытку и подсказку. — Ванька вскочил, подбоченился и лихо притопнул ногой, словно приглашая в пляс.
Сергей поднял брови:
— Ансамбль песни и пляски, что ли?
— Снова не угадал!
Ванька руками изобразил косы.
— Неужели парикмахера? — Укоризненно нахмурившись, Шмель постриг в воздухе пальцами. — Совсем сбрендили. Будто не знают, что нам сейчас не до перманентов. Нам бы парочку наводчиков да батальон стрелков.
— Эх вы, темнота! Никаких парикмахеров, хотя доктор с батальоном нам не помешали бы. Нам прислали не радиста, а радистку. Радисточку. Зовут товарищ Зайцева. Кстати, очень даже симпатичная. Я хотел помочь вещи поднести, так она на меня глазами так зыркнула, что сердце в пятки ушло.
— Значится, теперь ты бессмертный, — сказал Шмель, — до пятки пуле не добраться.
— Радист, радистка, какая разница, — охладил Ванькин пыл Сергей, — главное, что отряд теперь со связью. А то сидели как в танке. Ещё бы на ноги быстрее встать. На фронте наступление с минуты на минуту, а я лежу печной трубой из погорелого дома.
Он облизал пересохшие губы, ощутив солоноватый вкус крови.
Говорить удавалось с трудом, потому что донимал жар, всё время хотелось пить.
После Ваньки к раненым заглянул Жежелев. Посидел на койке у Шмеля, повздыхал, помолчал. Вид у него был усталый, но радостный.
Уходя, он сунул руку в карман и достал оттуда две шоколадки и — Сергей не поверил своим глазам — две мандаринки!
— С Новым годом, товарищи раненые, тысяча девятьсот сорок третьим! Благодарю за службу!
* * *Утром двенадцатого января, когда Варвара Николаевна подходила к дверям редакции, город накрыла волна грома. От мощных раскатов тренькнуло и струной завибрировало оконное стекло. На перекрёстке остановился трамвай. Высыпавшие на улицу пассажиры оглядывались и задирали головы.
— Началось! Неужели началось? — катился по толпе шепоток, пропитанный тревожным и радостным нетерпением.
Шум нарастал, вбирал в себя посторонние звуки и набатом бился о стены домов, словно где-то далеко, за сотню километров от Ленинграда, бушевала гроза невиданной силы.
Задохнувшись, Варвара Николаевна глотнула холодного воздуха и безотчётно стиснула руки.
