В жутком городе Габен молодой Леопольд Пруддс борется со странной болезнью, а девушка Элизабет Хоппер ищет способ выжить. Помочь им может только мизантроп доктор Доу. Стимпанк и городское фэнтези переплетаются в истории о выживании и надежде среди механических кошмаров большого города.
Раздел Chitat.online для книги «Мертвец с улицы Синих Труб» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В жутком городе Габен молодой Леопольд Пруддс борется со странной болезнью, а девушка Элизабет Хоппер ищет способ выжить. Помочь им может только мизантроп доктор Доу. Стимпанк и городское фэнтези переплетаются в истории о выживании и надежде среди механических кошмаров большого города.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Торин Легкое чтение Фантастика Стимпанк подборки серии
В жутком городе Габен молодой Леопольд Пруддс борется со странной болезнью, а девушка Элизабет Хоппер ищет способ выжить. Помочь им может только мизантроп доктор Доу. Стимпанк и городское фэнтези переплетаются в истории о выживании и надежде среди механических кошмаров большого города.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
После того, как Натаниэль Доу ушел из больницы, сэр Скруллинг, господин главный врач и больничный диктатор, вероятно, решил отыграться на ученике «величайшего разочарования за всю его карьеру, предателя Доу».
– Когда вы в последний раз спали, Степпл? Ужасно выглядите…
Стивен Степпл был не просто худ – изможден: халат на нем висел, как занавеска на флюгере. При этом, кажется, молодой доктор забыл позавтракать… еще пару лет назад, и с тех пор ни крошки не проглотил. Под глазами у него залегли черные круги, моргал он тяжело и медленно – так, что каждое последующее моргание грозило стать последним. Да и в целом двигался он словно в какой-то прострации.
– Очень много больных, сэр, – сказал молодой доктор. – Господин главный врач говорит, что…
– Господин главный врач вами помыкает, Степпл. Меж тем вы, вероятно, забыли мои слова о том, что сонный врач – это плохой врач. Советую вам запереться на ключ в своем кабинете, принять снотворное и выспаться.
– У меня нет своего кабинета…
– Ну разумеется, – проворчал доктор Доу. – Выдали вам стульчик в каком-нибудь темном закутке?
– Мне не выдали стул.
Доктор Доу поморщился.
– Вы всегда мечтали стать врачом, Степпл. Надеюсь, ваша мечта сбылась. – Это прозвучало невероятно жестоко, и даже Натаниэль Доу понял, что был слишком резок. – Вы подавали неплохие надежды, будучи моим ассистентом, – он попытался чуть смягчить сказанное, но вышло еще хуже – его слова походили на безжалостное напоминание о том, что этот человек ничего так и не достиг и попутно растерял весь свой потенциал, спотыкаясь на кочках беспросветной жизни. – Помнится, вы хотели отыскать лекарство от сумеречной инфлюэнцы… Как успехи?
Доктор Степпл что-то пробормотал: пациенты, отчеты, почистить туфли доктора Скруллинга, извечные путешествия по этой проклятой лестнице… Затем он решил сменить тему:
– Ваш пациент. Чем он болен?
– Синдром Котара.
– Котар! Редкий зверь… И какое вы предложили лечение?
Натаниэль Доу резко остановился. Он сделал это так неожиданно, что молодой доктор, последовав его примеру, едва не упал.
– Лучше скажите мне, Степпл, что это еще за Загеби? – Доктор Доу пристально поглядел на бывшего ученика.
– Простите, сэр?
– Мне сообщили, что моего пациента будет лечить некий доктор Загеби.
– Простите, сэр. Мне незнакомо это имя.
– Неужели?
Доктор Доу продолжил путь, Степпл не отставал. Они поднялись на третий этаж, вышли в коридор. По обе стороны располагались двери палат и процедурных кафедр.
Доктор Степпл кашлянул, не зная, как сказать то, что хотел, и неловко начал:
– Я уж было понадеялся…
– Что я вернулся? Нет уж, этому не бывать. Оставьте надежду, Степлл."
"– Да, сэр. Я помню ваши слова: «Надежда – медленный яд».
