В холоде этого кабинета, где каждый шарик часов кажется угрозой для спокойствия, мертвец чувствует себя необычно комфортно. Темные углы прячутся от его внимания, но лишь под давлением страха — когда он смотрит на них, тени скрываются и кажутся обычными, словно приспосабливаясь к тому, что происходит вокруг него....
Кажется, у стойки и правда кто-то умер, не дождавшись своей очереди, – под стеной лежало тело, на которое никто не обращал внимания…
Доктор Доу не стал топтаться у входа и сразу же направился к темнеющей напротив двери лестнице.
В небольшой рубке над ней сидела дежурная медсестра. Эту рубку в больнице называли гнездовьем, а в обязанности дежурной медсестры входило следить за общим порядком в вестибюле, но главное – глядеть в оба, чтобы никто не проник на лестницу без предъявления билета. Перед медсестрой рядком стояло несколько бронзовых рожков на гнутых ножках, и она что-то бубнила в один из них: кому-то угрожала, кому-то что-то запрещала, а порой просто потешалась над кажущимися ей забавными пациентами с их смешными – животик надорвешь! – надорванными животами.
Увидев, что посетитель в черном сюртуке и цилиндре даже не думает останавливаться, медсестра каркнула в рожок:
– Вы это куда, сэр?! Предъявите билет!
Разумеется, у доктора Доу никакого билета не было, но он просто проигнорировал окрик. И тогда медсестра резко склонилась над другим рожком:
– Три-ноль, Три-пять, вперед!
Повинуясь ее приказу, из ниш по обе стороны лестницы выдвинулись два автоматона в белых костюмах санитаров.
Доктор Доу остановился и громко проговорил:
– Три-ноль, Три-пять, сон! 11-3-28-Д.В.!
В тот же миг оба автоматона замерли, их глаза потухли, головы опустились.
«Они так и не удосужились поменять директивы», – с презрением подумал доктор Доу и под недоуменные крики медсестры из гнездовья направился вверх."
"В стены на лестнице вжимались пациенты в полосатых бледно-серых рубахах. С пустыми глазами, ничего кругом не замечающие, похожие на ожившие иллюстрации из медицинского справочника «Недуг Незнакомца». Кое-кого доктор даже узнавал: не по лицам – по болезням. Это были местные Хроники, и некоторые здесь обретались десятилетиями. Больница Странных Болезней получила свое название во многом благодаря им.
У одного Хроника все тело было покрыто зеленоватыми отростками; горловина каждого из этих отростков была перетянута нитью, и все равно из нее капала желтая жижа. У другого вместо кожи была серая чешуя, а раздутая голова напоминала голову слепой пещерной рыбы; ходил он, опираясь на стойку, на которой висел наполненный жидким лекарством пузырь с трубками – то и дело пациент к нему присасывался.
