В холоде этого кабинета, где каждый шарик часов кажется угрозой для спокойствия, мертвец чувствует себя необычно комфортно. Темные углы прячутся от его внимания, но лишь под давлением страха — когда он смотрит на них, тени скрываются и кажутся обычными, словно приспосабливаясь к тому, что происходит вокруг него....
– Мне там самое место.
Доктор покачал головой и выключил фонограф. Сердце пациента затихло.
– Леопольд, вы молоды. Вы хороший человек – это большая редкость для Габена. У вас есть только один недостаток…
– Я мертв…
– Ваш разум заперт в чулане, в котором часы ходят назад, верх – это низ, а на полу валяются сломанные причинно-следственные связи. Синдром Котара – очень редкое заболевание, но от того менее реальным оно не становится. Когда я работал в Больнице Странных Болезней, у нас был подобный случай.
– Что с ней стало?
– Ее передали в лечебницу для душевнобольных «Эрринхауз». Боюсь, ее дальнейшая судьба мне неизвестна… – Доктор Доу тряхнул головой. – Зачем вы приходите сюда, Леопольд?
– Вы воспринимаете меня всерьез, доктор, – сказал Лео, уставившись в стену. – Слушаете то, что я говорю…
– Разумеется, я вас внимательно слушаю, ведь все ваши ощущения – это симптомы. Но зачем вы приходите на самом деле? Зачем усаживаетесь на этот стул и пытаетесь уверить меня в том, что мертвы? Зачем раз из раза рассказываете мне одно и то же? – Он на миг замолчал и прищурился.
– Нет, доктор, – сказал Лео, поглядев на этого бледного человека в потемках. – Я прихожу сюда, потому что вы – единственный, кто меня понимает.
***
Это был ранний осенний вечер. Холодный ветер подхватывал листья и обрывки газет. Подхватывал волосы и легонько шевелил поля шляпки.
Небо хмурилось, и в Тремпл-Толл зажгли фонари. Но не во всем. На Семафорной площади, самой запущенной площади Саквояжного района, по-прежнему было темно – светильный газ сюда уже много лет не подавали, а свечи и керосинки местные не жгли – экономили.
Накрапывало, и из отдаленных вещателей на столбах доносилось какое-то невнятное сообщение – лишь коренной житель этих мест мог разобрать в нем: «Дождь. Скоро начнется дождь…»
Лиззи вздрогнула – эти шумные штуковины пугали ее с самого детства."
"Семафорная площадь и раскинувшиеся вокруг нее мрачные кварталы были не лучшим местом для одиноких прогулок, особенно для девушки, особенно для такой: миленькой и миниатюрной.
