В холоде этого кабинета, где каждый шарик часов кажется угрозой для спокойствия, мертвец чувствует себя необычно комфортно. Темные углы прячутся от его внимания, но лишь под давлением страха — когда он смотрит на них, тени скрываются и кажутся обычными, словно приспосабливаясь к тому, что происходит вокруг него....
"
"Печальная музыка сплетается с ветром, летит по воздуху вместе с подхваченными осенними листьями, сливается с каплями дождя. Она повествует о том, как молодой мертвец бродит по земле много после срока своей кончины.
Эта придуманная им самим история успокаивала его, но всякий раз неожиданно и резко обрывалась, оставляя после себя пугающую неизвестность и повисший в воздухе вопрос: «Что же будет дальше?». И тогда ему не оставалось ничего иного, как самому выяснить это… Он выбирался наверх и снова на какое-то время притворялся живым.
Отец, разумеется, убеждал Лео, что тот просто сошел с ума. И пытался заставить его выбросить «все эти бредни» из головы.
Господин Пруддс был суровым человеком, которого уважали не только в Саквояжном районе, но даже в Блошином, за каналом. Здесь все знали главу погребального оркестра, более того – с его участием в городе даже ходили поговорки, вроде «Слышишь Пруддса – кто-то освободил комнату»; или проклятия в духе «Да чтоб по тебе сыграл Пруддс!».
Уильям Пруддс был воспитан еще при старых порядках и все, что не понимал, называл глупостью и чепухой. Такие люди не признаются никому, когда испытывают душевную боль, считая, что душевная боль – удел дам и неженок. Они скрывают ее в глубине, «под половицами», прячут ее за злостью и грубостью. Лео знал, что папа его любит, знал, что своими выходками ранит папе сердце, но считал, что отцу просто нужно понять и смириться. Рано или поздно ему придется. Тем более осталось недолго.
С каждым новым приступом Лео становилось все тяжелее выбираться из могилы, и он все явственнее ощущал, как садится завод у машины, что заменяет ему сердце.
– Эй, ты, Мертвяк! – раздался вдруг знакомый дребезжащий голос.
– Да нет его там, – добавил не менее знакомый сопливый бубнёж в нос.
– Говорю тебе, он там: уже заселился и обживается!
Лео вздохнул: сейчас начнется…
Над могилой показались две пучеглазые ушастые рожи. Джимми и Бенни.
– Я же говорил! – воскликнул Бенни. На его лице появилось самодовольное выражение – кажется, они с Джимми заключили пари. – Так и знал, что ты здесь обнаружишься. Как тебе там, не тесно?
Джимми добавил:
– Ох, что будет, когда папа узнает, что ты снова забрался в чужую могилу! Вот он тебе задаст! Как тогда: будешь целую неделю дуть в забитую трубу.
– А мы ему всё расскажем.
– Уж не сомневайся!
– Папа велел не опаздывать – мы разучиваем новый скорбнянс.
