Хромой костёр тревожил, и он немедленно устраивался вдали от пещеры отдыхать. Сейчас спит Хромой в углу каменного жилища: шерсть вздымается и опускается под его глубоким дыханием. Волк видит свои сны, и Игнату ясно всё понятно по рывкам Хромого и едва слышному всхрапу.
Ударил, что было сил! Эсэсовец упал, перевернулся через голову, отлетев метров на пять. Но мгновенно вскочил, в два прыжка выскочил из ниши и метнулся со склона вниз, кувыркаясь и скользя по заснеженному крутому спуску.
Разведчик только через несколько секунд увидел, что «Галкин» уходит. Схватив с земли свой «парабеллум», Игнат следом за немцем выскочил на край ниши. Еще секунду он потерял от неожиданности. Стрелять теперь бесполезно. Попасть в движущуюся среди снега цель на расстоянии почти трехсот метров было практически невозможно.
Игнат сунул «парабеллум» в кобуру и прыгнул следом за своим давним врагом. Скользя и кувыркаясь по склону, он сам тоже быстро спустился в пушистом и мягком снежном месиве, но его отнесло в сторону от «Галкина». На дне ущелья Игнат едва мог взглядом разыскать немца. «Галкин» уже был в километре от него. А до перевала не более восьмисот метров, за ним — граница. Упустил... Судьба свела, а он упустил.
Игнат сидел в снегу и чуть не плакал.
Скорей всего, он вообще уйдет обратно за кордон. Даже если у него есть явки в городе. Он не будет рисковать, раз уж пароль в руках у советского контрразведчика.
24. МЯТЕЖ
Мертвое ущелье светилось и полыхало ночным холодным огнем. Игнат вернулся незадолго до рассвета, но мгла была еще плотной, и мрачное тревожное свечение Мертвого ущелья во всю разыгралось, озаряя зимний ночной лес неземным сиянием, голубоватым, дрожащим и призрачным.
Игната не было двое суток, и первый, к кому он зашел, был Касим.
— Знаешь, Игнат, тебя ждут, нервничают ребята.
— С чего это?
— Как с чего? Вороной совсем озверел.
Игнат понимал, что опасность все-таки есть, что немец свяжется с подпольем. Исключить этот вариант полностью нельзя. Вдруг у «Галкина» на перевале запасная связь? Вполне может быть. Пойти вообще-то не должен. Но кто ж его знает...
