Хромой костёр тревожил, и он немедленно устраивался вдали от пещеры отдыхать. Сейчас спит Хромой в углу каменного жилища: шерсть вздымается и опускается под его глубоким дыханием. Волк видит свои сны, и Игнату ясно всё понятно по рывкам Хромого и едва слышному всхрапу.
Когда он уходил в тыл немцев, то надевал не сапоги, как все, потому что в сапогах или валенках невозможно было двигаться бесшумно, а это было ему необходимо. Он снова сделал себе свою меховую таежную обувку из трофейной немецкой меховой куртки. И теперь в них он ходил совсем бесшумно."
"Часовые прохлаждалась, а Игнат выжидал. Ночь была темной — ни звезд, ни луны. Легкий колючий ветер высвистывал из сугробов поземку, жестоко хлестал Игната по лицу жгучей снежной плетью, но юноша привычно не замечая этого и, по-звериному подобравшись, напружинившись, выжидал.
Игнату повезло. Немец медленно повернулся, и в этот же момент порыв ветра зашуршал поземкой, совсем скрыв от часового тот слабый шорох, который оставили в морозном воздухе шаги разведчика.
За первыми двумя, почти рядом с ними, танки стояли еще в четыре ряда. Он насчитал двадцать восемь машин и вдруг обратил внимание на штабель в рост человека, накрытый брезентом. Что это? Подполз ближе, приподнял брезент, и горячая волна возбуждения обдала его лицо. Значит, можно все-таки разворошить это гнездо!
Его все время жгла мысль: он находится между этих машин, в самой середине немецкого расположения, и уйдет просто так, ничего не сделав врагу.
Откинул два замка патефонного типа и приоткрыл верхний ящик.
