Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
Тарасюк хочет что-то сказать командиру батальона.
События вдруг закрутились с неимоверной быстротой. Пока Таубе надевал портупею, ввалился взволнованный Бисиркин.
– Виктор Рейнгольдович, чудеса! Никого из нашего списка на Сахалине нету!
– Как нет? А куда они делись?"
"– Выяснить пока не удалось. Но паны не значатся ни в одной ведомости. Арзамасцев проверил все что можно. И каторжных, и поселенцев, и живых, и умерших. По всем округам. Пусто!
– То есть из Тымовского они выбыли, а никуда не прибыли?
– Точно так.
– Ну Гизберт влип! – ухмыльнулся барон.
– Изволите ли знать, – поправил начальника Бисиркин, – евреев тоже никого нет. И кавказцев.
Таубе так и сел.
– Не понимаю… Этих-то зачем? Разве только он за деньги организует с острова побеги? Но какова наглость! Тридцать человек спрятать!
– Арестовать Гизберта генерал не даст, – тихо сказал Сергей Иванович. – Бенедикт Станиславович – лицо приближенное. Все важные бумаги готовит. А эти листы ничего не докажут.
– Сейчас узнаем! Только что сообщили: Тарасюка пытались отравить. Прямо на гауптвахте! Он выжил и хочет мне в чем-то сознаться. Пойдемте!
Когда офицеры появились в палате, фельдфебель лежал на койке и скулил. Он был основательно напуган. Увидав начальство, попробовал встать, но у него не получилось…
– Лежи! – приказал барон. – Ну что я тебе говорил? Ты им живой не нужен! Сознавайся, облегчи душу.
– Ваше высокоблагородие! Ничего не утаю! Велите только, чтобы мою персону усиленно охраняли! Никого пусть не пускают.
Таубе рассердился:
– Это кто тут персона? Ты, что ли? Говори живо, как с Гизбертом снюхался!
И фельдфебель стал рассказывать:
– Самого-то его я ни разу не видел и показаний дать не могу. Только на его лакея Смидовича. Он опять из ляхов, близкий к их высокородию человек. Вот тот Смидович меня и совратил.
– На что?
– Побеги спотворить. На другой, значит, манер, не как «иваны» бегут.
– Что такое «на другой манер»?
– Ну, когда бумаги имеются.
– Выражайся яснее!
– Ну… как же вам обсказать-то?
Тарасюк запутался в словах, но быстро нашелся:
– Когда, значит, в тайгу собирались фартовые, то моя задача была одна – облебастрить, как с тем же Шуркой Аспидом. Сначала выпустить их золотишко помыть. С возвратом в узилище. Потом, стало быть, они делали ноги, а я помогал через пали перелезть. Их искали при Татарском проливе, а фартовые шли на Охотское море. Японцы их сопровождали.
