Автор
В эпизоде Мертвого Сезона в Раю, чудовища визжит и поливает жертву ядом. Эль не успевает укрыться, и слизь непрошенная осыпает ее плечо, но даже тогда она остается цела. Эта книга раскроет гротескный мир за пределами человеческой реальности, где каждый день становится тяжелее предыдущим, и каждая жертва — еще одна дверь в неизведанное зло....
— После чего задрал плешивую голову, подставляя морщинистое лицо лучам заходящего солнца и предвкушающе щурясь. — Вы только подумайте, Грегори, через несколько часов у вас начнется новая жизнь…
— Уже началась, — огрызнулся Грег, глядя теперь только себе под ноги — ноги, которыми управлял кто-то другой.
***
Как он и думал, они вышли к морю.
Уже наполовину зашедшее солнце оранжевым полукругом отражалось в подернутом рябью море. Блестели только что обнажившиеся благодаря отливу еще влажные камни.
— Пришли, — провозгласил Бирн, останавливаясь на границе сухих и мокрых камней, и ноги Грегори тоже послушно замерли.
А старик осмотрелся, устало вздохнул, очевидно, утомленный долгой пешей прогулкой, и медленно побрел в сторону нагромождения крупных валунов. Видимо, где-то там у него была припрятана лодка.
Стоило целителю отдалиться на какие-то полтора шага, тело Грега вздрогнуло и поспешило догнать своего временного повелителя. Во всяком случае, он очень надеялся, что временного.
В этот момент совсем рядом залаяла собака, и Грегори повернул голову, насколько позволила шея без участия плеч.
Звук ему не почудился, собака и правда была, да еще и не одна, а в компании босоногого мальчонки лет семи-девяти на вид. Мальчишка бросал питомцу палку, а тот с громким лаем мчался за ней и, уже приглушенно порыкивая, приносил хозяину обратно.
Естественно, благодаря защитному куполу белого мага ни ребенок, ни его любимец не могли знать, что они на берегу не одни.
Грегори впился взглядом в маленькую фигурку, вновь размахнувшуюся и швырнувшую палку как раз в сторону валунов. Мальчик, ясное дело, ему не помощник, но что, если, когда старик снимет защиту, удастся крикнуть и привлечь к себе внимание? Закричать что-нибудь злое или грубое, чтобы ребенок испугался и бросился наутек. И тогда, возможно, останется хотя бы один свидетель того, где они были и что делали.
— Вы слишком громко думаете, Грегори, — скрипучий старческий голос раздался вдруг до противного близко, так, что, владей Грег собственным телом, непременно передернул бы плечами — и от отвращения, и от неожиданности.
