Внутренние физические переживания героини создают напряженную и плотную атмосферу эксплуатации, где ее тело становится инструментом для демонстрации власти над ней. Этот ужасный сюжет держит читателя на грани страха и желания узнать больше о последствиях таких отношений....
— Оставлю вас наедине, — Мейз окинул нас бесстрастным взглядом, а после учтиво покинул кабинет, закрыв дверь.
Интересно, что хуже…
Остаться один на один с Габриэлем Мейзом или с собственной матерью?
— Присаживайся, — произнесла она, указывая мне на соседнее кресло. — Нам нужно поговорить.
Не сомневаюсь.
Она совсем не изменилась за эти несколько лет. Все такая же утонченная, ухоженная и красивая.
Ее красные волнистые пряди были уложены в высокую аккуратную прическу, на лице легкий макияж с ярко-красной помадой, которая чертовски шла нам обеим.
Кажется, она ни в чем не нуждалась…
Пройдя мимо, я молча села в кресло напротив нее и нервно скрестила пальцы рук.
Я хотела поговорить с ней вопреки обиде, что таилась внутри. Она моя мама, и мне всегда ее не хватало, особенно после смерти отца.
Вот только ей это было не нужно.
Не у всех женщин присутствуют материнские инстинкты. Адалинда Фрэйз была одной из них.
— Как твои дела? — равнодушно спросила она, присаживаясь обратно на свое место. — Вижу, ты хорошо устроилась. Академия полностью обеспечивает тебя, давая при этом образование.
Мне не хотелось спорить с ней и доказывать, что стипендии едва хватает. Больше всего мне интересно было услышать, зачем она пришла.
— Тебя действительно интересуют мои дела? — с некой надеждой в голосе произнесла я, и мать взяла в руки чашку с чаем, что стояла перед ней на столе.
— Конечно, — неубедительно ответила она, отпивая чай, и я нервно вздернула подбородок.
Это была ложь.
— Что ты решила по поводу предложения Габриэля? — неожиданно спросила она, пристально взглянув на меня.
— Что? — сорвалось с моих губ, пока я ошеломленно смотрела в светло-зеленые глаза своей матери."
"Мейз ей все рассказал? Она здесь, чтобы уговорить меня?
Тогда, что еще ей может быть известно?!
Адалинда спокойно сидела напротив и ждала ответа, пока я пыталась прийти в себя.
— Ты сказала, что все обдумала и решила… — припомнила она мои слова, вальяжно откинувшись назад. — Надеюсь, так оно и есть, и ты не совершишь самую главную ошибку в своей жизни.
— Я в этом уверена, — произнесла, чуть сильнее сжав пальцы рук, и этот жест, конечно же, не укрылся от внимательных глаз моей матери.
Она часто играла в карты и всегда замечала подобные жесты у своих собеседников.
