Внутренние физические переживания героини создают напряженную и плотную атмосферу эксплуатации, где ее тело становится инструментом для демонстрации власти над ней. Этот ужасный сюжет держит читателя на грани страха и желания узнать больше о последствиях таких отношений....
Они делали это, чтобы доказать свою преданность и «соединиться» с любимыми навсегда. Не помню только, почему его запретили…
Плохое предчувствие усилилось.
Я вдруг вспомнила выражение лица Лоренса и его уверенный взгляд. Он смотрел на меня так, словно все это было неважно.
Но я должна выяснить это для себя.
— Элана… — раздался внезапно знакомый голос, что эхом разнесся по пустому коридору академии, и я остановилась у панорамного окна и обернулась назад.
Моя мать стояла напротив и смотрела на меня сосредоточенным, хмурым взглядом.
— Почему ты здесь? — произнесла, не ожидая услышать правду. — Будешь снова уговаривать меня согласиться на предложение Мейза?
— Еще не поздно согласиться… — невозмутимо ответила она, подойдя чуть ближе. — Твое отчисление не изменит факта родства с императором. Ты еще можешь стать женой верховного мага и обеспечить своему ребенку беззаботную жизнь.
— Я уже дала ответ, — твердо произнесла, собираясь уйти.
Мне не хотелось вновь препираться с ней и слушать ее нелепые убеждения.
— Ты должна согласиться, Элана! — вдруг громко сказала мать, и я остановилась на месте, ощутив, как сердце пропускает удар. — У тебя просто нет выбора.
— О чем ты? — настороженно прошептала, ощущая, как волнение усиливается, перерастая в нервную дрожь.
Адалинда молчала, неотрывно глядя мне в глаза.
— Что ты имеешь в виду?!
— То… — тихо проговорила она, едва заметно встав вполоборота. — Что тебе не построить свое будущее с Лоренсом Блэквудом.
— Это не тебе решать…
Внезапно что-то острое пронзило грудь, и я упала на колени под удивленным взглядом матери.
Я учащенно дышала, пытаясь справиться с нахлынувшим страхом и болезненным жжением, что растекалось по венам, сковывая мышцы.
Что это?
Невольно покачнувшись, я убрала ладонь от своей груди, но не увидела на ней раны и следов крови, как вдруг поняла…
Эти ощущения и эмоции не мои.
— Лоренс! — воскликнула я и тут же бросилась к нему.
Но стоило мне сделать всего пару шагов, как искры огненной маны остановили меня.
Мать стояла передо мной, преграждая путь, а огненные плети в ее руках сковывали мое тело со всех сторон, обжигая кожу при малейшем движении.
— Тебе туда нельзя, — строго произнесла она, пока я пыталась выбраться, не в силах совладать с огнем.
Мана не слушалась меня, она циркулировала внутри моего тела, но не подчинялась воле.
