Внутренние физические переживания героини создают напряженную и плотную атмосферу эксплуатации, где ее тело становится инструментом для демонстрации власти над ней. Этот ужасный сюжет держит читателя на грани страха и желания узнать больше о последствиях таких отношений....
Но, черт, как же он хорош…
Его губы и язык поочередно истязали мои соски, а ритмичные движения бедер вбивали в меня твердый и налитый член так глубоко и чувственно, что я начинала дрожать.
В том, чем мы занимались сейчас, было нечто безумное, запретное и невероятно волнующее.
Мы не должны были этого делать, но делали уже во второй раз.
Оргазм невероятной силы пронзил насквозь, выбивая из легких кислород, и на мой рот легла широкая ладонь, заглушающая сладострастный стон.
Пара секунд — и он нагнал меня в нашем общем безумии, неотрывно вглядываясь в глаза.
Лоренс учащенно дышал. Его рубашка была наполовину расстегнута, оголяя гладкую мускулистую грудь, его галстук с гербом академии висел за плечом. Он сверлил меня тяжелым помутненным взглядом, наверняка проклиная тот день, когда поддался искушению.
— Это было в последний раз… — прошипел он сквозь зубы, в то время как его член продолжал пульсировать во мне, обжигая семенем, что медленно стекало по внутренней стороне моих бедер прямо на чулки.
— Ты сам пришел… — прошептала я, пытаясь восстановить дыхание.
Примерно двадцать минут назад я специально свернула в этот туалет, прекрасно зная, что он идет за мной.
И вот, чем все обернулось.
Блэквуд порывисто отстранился, и я заметно покачнулась, едва не рухнув на пол.
Колени дрожали, тело пылало огнем, пот мелкой испариной проявлялся на коже. Я мимолетно облизнула пересохшие губы, и взгляд мерзавца сделался острее.
Да, мы занимались сексом уже во второй раз, но никогда не целовались. И где-то в глубине души я хотела это испытать.
— Больше не показывайся мне на глаза, — произнес он, застегивая ширинку брюк, в то время как я поправляла блузку.
— С удовольствием, — парировала, небрежно одернув подол юбки. — Но только тогда, когда ты исчезнешь из этой академии и оставишь меня в покое.
Это было сложно, поскольку мы учились на одном факультете.
— Я все сказал, Фрэйз, — отчеканил он, порывисто подняв с пола дорогой пиджак, и вышел из туалета.
Боже…
Я тут же отвернулась к стене, закрыв лицо руками.
Это больше не должно повторяться.
Никогда!
Ведь он тот, кто испортил мне жизнь. Тот, кто превратил мое пребывание в этой академии в ад…
И тот, кто вскоре унаследует дело своего отца, уничтожившего мою семью.
Он — мерзавец. И я должна держаться от него подальше.
Но как, если жгучая ненависть затмевает глаза, перерождаясь в нечто большее и невероятно опасное?!
2.
Я стояла напротив зеркала в уборной, сжимая края овальной раковины побелевшими пальцами.
