Внутренние физические переживания героини создают напряженную и плотную атмосферу эксплуатации, где ее тело становится инструментом для демонстрации власти над ней. Этот ужасный сюжет держит читателя на грани страха и желания узнать больше о последствиях таких отношений....
Холод не позволял сформулировать мысли, которые путались на кончике языка невнятными словами.
— Тебе нужно согреться, — властно произнес он, мимолетно скользнув взглядом по моей груди в мокрой рубашке, через которую просвечивал черный бюстгальтер.
— Я могу сама…пойти… — судорожно прошептала, стуча зубами.
Взгляд Габриэля Мейза сделался темнее, и я вдруг вспомнила, что наш ректор не терпит возражений.
— Интересно как? — иронично поинтересовался он, вскинув бровь. — Не вижу на тебе обуви.
Точно.
Мои туфли уплыли вместе с моим чувством достоинства.
— Нас могут увидеть… — прошептала в ответ, настороженно оглядываясь по сторонам и безмолвно молясь, чтобы никто из учеников не оказался рядом в этот момент. — Второй раз за день.
Господи, зачем я это добавила?!"
"Габриэль Мейз неожиданно усмехнулся, а после склонился ко мне чуть ближе, и мой взгляд припал к его чувственным губам, от которых пахло виски и шоколадом.
— И что в этом такого? — хрипло произнес он, обескураживая своей близостью. — Я ректор этой академии и обязан заботиться о своих учениках.
Обо всех? Или только я удостоилась такой чести?
Где-то в стороне послышались мелодичные женские голоса, и я испуганно вздрогнула, сжавшись в крепких руках.
Мужчина прижал меня к себе чуть плотнее, затем непринужденно открыл портал и смело шагнул внутрь.
Оказавшись по другую сторону пространства, я застыла на мгновение, очарованно хлопая глазами.
Никогда прежде не видела, как пользуются портальным перемещением.
Я очутилась словно в зазеркалье, наблюдая за двумя юными девушками, которые не замечали нас и увлеченно о чем-то болтали, возвращаясь в корпус.
Немыслимо…
Как только первокурсницы оказались в нескольких шагах от прозрачной завесы, ректор закрыл портал, плавно проведя рукой в воздухе.
— Теперь жду объяснений, — произнес он, пока я неподвижно застыла в его руках, судорожно прижимая к груди проклятую чашку. — Почему ты в таком виде, и зачем тебе посуда из нашего буфета?
Я и опомниться не успела, как он перешел на «ты», вынуждая удивленно вглядываться в его карие со светлыми вкраплениями глаза.
Вблизи Габриэль Мейз выглядел иначе, куда более волнующе и привлекательнее: темные каштановые волосы, убранные в аккуратный хвост на затылке, легкая небритость на лице, мускулистая шея с несколькими выпирающими венами под смуглой кожей.
От него веяло подавляющей силой и мужественностью.
Его руки держали меня крепко, пока я безропотно дрожала, не в силах отстраниться.
