Внутренние физические переживания героини создают напряженную и плотную атмосферу эксплуатации, где ее тело становится инструментом для демонстрации власти над ней. Этот ужасный сюжет держит читателя на грани страха и желания узнать больше о последствиях таких отношений....
У этой малышки оказался невероятно мощный поток маны, и она обманчиво легко с ним управлялась, не испытывая при этом каких-либо трудностей.
Мне даже стало интересно.
Я шел по длинным коридорам академии, размышляя о ее матери, которая без зазрения совести продала собственную дочь…
Чем сделала мне невероятное одолжение!
— Проф… — запнулся на полуслове мой помощник, появившись из-за угла. — Вас уже ждут. Эмануэль Блэквуд лично решил с вами поговорить.
Любопытно…
Что могло понадобиться от меня этому напыщенному аристократу?
Я недовольно поджал губы и поспешил на кафедру, желая немедленно разобраться со всем этим фарсом и поскорее вернуться к огненной малышке, которая сейчас наверняка сладко спит в моем кабинете.
Хотелось поиграть с ней еще немного.
— Мирин, что еще он сказал? — поинтересовался я, не сбавляя шаг.
— Меня зовут Нарин, — обидчиво произнес молодой парень, заканчивающий в этом году стажировку, и я недовольно нахмурился. — Нет. Пожелал лишь, чтобы встреча была тайной.
Какая конспирация…
Я усмехнулся, а затем свернул за угол, предвкушая предстоящий разговор.
Эмануэль Блэквуд…
Я знал его много лет. Заносчивый, алчный, жестокий. Владеет огромной компанией по магическим патентам на протяжении уже двадцати пяти лет, ловко устраняя конкурентов.
Какое-то время я работал на него, когда еще был юношей и начинал с самых низов. Вот только такие люди просто так не возвращаются из прошлого…
Ему было что-то нужно.
Я быстро дошел до огромного кабинета кафедры и порывисто потянул на себя кованые ручки высоких дверей, отчего они широко открылись, являя мне сразу трех магов, одним из которых был Эмануэль Блэквуд в сопровождении своей охраны.
— Чем удостоен такой чести? — усмехнулся я, закрывая за собой двери, и на лице Эмануэля отразился до боли знакомый надменный взгляд.
— Пришел поговорить о сыне, — ответил он, улыбнувшись краешком губ.
— Интересно… — прежде он его не волновал.
Лоренс Блэквуд был чем-то похож на своего отца — такой же надменный, высокомерный, с большим потенциалом и твердым стержнем внутри.
— Я хочу, чтобы ты его отчислил, — неожиданно произнес он, и я деловито сложил руки на груди.
— Могу спросить почему? — поинтересовался я, и Эмануэль вальяжно прошел вперед, остановившись прямо передо мной.
— Все просто, Габриэль. Хочу, чтобы он стал сильнее.
