На застуженном земле снег мерцал холодным серым оттенком в свете звезд Росс-128, казавшимся грязно-розовым на фоне неба. Мягкий хлопок в ладонях превращался в тяжелый снежный шар. Пробуя силу и точность броска, я стерпел первый попытку — метров тридцать пушкой вылетел снег в сторону казарм второго взвода. Ухмыльнувшись победе,我又开始搓第二个雪球，瞄准门口的哨兵。...
– Только моя! И тапочки мои!
Я подумал, что в Гнезде – то ли из каких-то воспитательных соображений, то ли по причине пренебрежения модой и гигиеной – ни у кого из куколок не было собственной одежды. И кивнул:
– Шикарно. Если еще добавить единорогов…
– Фу, отстой! Это для примерных девочек!
Из спальни вышла мама, сонная и в халате. Я смущенно посмотрел на нее.
– Максим! – воскликнула мама.
– Мам, я занят был, не получалось никак позвонить…
– Ты совсем худой, ты нормально питался?
Я сглотнул и честно ответил:
– Как-то больше на бегу… Лопал всякую гадость.
* * *В общем – меня усадили завтракать. Мама сделала омлет, гордо сообщив, что яйца стали выдавать в государственных продуктовых заказах. Отец буркнул что-то вроде «а жизнь-то налаживается», но тоже от омлета не отказался."
"Я сидел, ел, пил чай и медленно отмякал.
Будто ничего не случилось!
Не надо мне никаких кристаллов, смыслов и галактических проблем.
И сингулярности вашей не надо. Оставьте нас в покое и грызите друг друга, сколько влезет…
Можно ли отдать кристалл за обещание оставить Землю в покое?
Ну или хотя бы всех, кто мне дорог?
…Нет, наверное, обещание мне дадут.
Только веры им – ни на грош.
Никому нельзя верить, это я уже понял. Они не люди, не тэни, не безумные лавли. Им наши желания и просьбы – по барабану…
– Максим, ты что, вырос?
Я посмотрел на маму, обреченно вздохнул и перестал сутулиться.
– Да. Немного.
– Это как?
– Из-за работы! – выпалила Наська. – Гнезда так влияют.
Мама вздохнула и отмахнулась:
– Не нравится мне это… Максим, ты опять куда-то поедешь?
– Не знаю. Может быть, – сказал я и поймал тревожный взгляд Наськи. – Но пока дома.
– Скажи… это какая-то государственная работа? – осторожно спросила мама. – Или… самодеятельность?
– Государственная, – вынужденно соврал я. – Рассказать не могу, извини.
– Тогда другое дело, – мама сразу успокоилась. – Что я, не понимаю? Подписку давал? Но с отцом ты обязательно посоветуйся, что и как.
Я посмотрел на отца, тот едва заметно кивнул.
Что он матери-то наговорил?
Какую удивительную работу мне придумал?
– Спасибо за завтрак, – сказал я. – Пойду сейчас, надо с начальством встретиться.
– Я с тобой, – сказала Наська твердо.
Мама вопросительно глянула на меня – и я кивнул.
* * *В подъезде, конечно, был бардак.
