На застуженном земле снег мерцал холодным серым оттенком в свете звезд Росс-128, казавшимся грязно-розовым на фоне неба. Мягкий хлопок в ладонях превращался в тяжелый снежный шар. Пробуя силу и точность броска, я стерпел первый попытку — метров тридцать пушкой вылетел снег в сторону казарм второго взвода. Ухмыльнувшись победе,我又开始搓第二个雪球，瞄准门口的哨兵。...
– Если нет, то поедем к ускорителю, – решил Лихачев. – Я позвоню в Курчатовский институт.
– Нам в Обнинск надо, там есть медицинский центр, – сказала Елена.
– Нет, я все-таки для начала ученым позвоню, – уперся Лихачев. – До Обнинска час езды.
Я двинулся к двери, погрозил пальцем Наське, намылившейся было за мной. Вместо нее следом вышла Милана. Прикрыла за собой дверь.
Мы замерли в одинаковой неловкости.
– Максим, я только хотела сказать… – Она запнулась. – Очень рада, что ты вернулся.
– Я тоже рад, – не удержавшись, я взял ее за руку.
Я вдруг ощутил легкую тень ее эмоций – смущение, радость, грусть, тревога. Все верно, она ведь тоже была призванной, а Призыв не проходит без следа.
– Максим, ты уверен, что это будет правильно?
Ей не надо было объяснять, о чем речь.
– Это чужой смысл, – сказал я. – Но он ждал меня. Я не знаю, как и почему, но он точно ждал, а теперь не желает уходить! Значит, это не так, как у Прежних.
Милана кивнула:
– Хорошо, но… ты все еще умеешь смотреть на то, чего нет?
Я насторожился.
"– Если это такая сильная вещь… почему Инсек и Прежние не вмешиваются?
– Высший запретил…
– Но есть Слуги, которыми Прежний может манипулировать, сказать одно, а добиться другого. Мы же знаем: он умеет! Есть Гнезда с Измененными, которые во всем подчиняются Инсеку. А вмешательства нет!
Я развел руками:
– Не знаю, Милана.
Она вздохнула. Выпустила мою ладонь.
– Не ошибись, Максим.
– Так что же мне: не ходить к Продавцу? – спросил я.
– Иди, конечно!
– Может быть, он что-то скажет… – предположил я и сам усмехнулся этим словам. – Ладно, держите оборону. Я быстро.
* * *Возле Комка тусило несколько серчеров и две пожилые женщины, державшиеся чуть особняком. Атмосфера явно была напряженная.
Причину я обнаружил сразу – к двери Комка цветной канцелярской кнопкой был приколот лист бумаги с аккуратной надписью:
КОМОК НЕ РАБОТАЕТ
ДО 10.49
ТЕХНИЧЕСКИЙ ПЕРЕРЫВ
ПЕРЕУЧЕТ
ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ
РЕВИЗИЯ
ЗА ПОСЛЕДНИМ НЕ ЗАНИМАТЬ!
Похоже, Продавец написал сразу все причины, которые пришли ему в голову.
– Как при совке! – сварливо сказала одна из женщин, увидев меня и явно обрадовавшись свежему зрителю. – Переучет у них, а мы стой! Проворовались, небось!
Судя по ее возрасту, при Советском Союзе она могла разве что в ларек за мороженым сбегать, да и то, если мамка из окна смотрит.
Серчеры (лица вроде знакомые, но имен не помню, не наши) посмеивались и стояли спокойнее.
