На застуженном земле снег мерцал холодным серым оттенком в свете звезд Росс-128, казавшимся грязно-розовым на фоне неба. Мягкий хлопок в ладонях превращался в тяжелый снежный шар. Пробуя силу и точность броска, я стерпел первый попытку — метров тридцать пушкой вылетел снег в сторону казарм второго взвода. Ухмыльнувшись победе,我又开始搓第二个雪球，瞄准门口的哨兵。...
Ана остановился и топнул ногой.
– Тут, под нами, под двадцатиметровым слоем льда – океан. Их мир.
Я остолбенел. Я этого не знал.
– Там тоже есть тренировочные лагеря, – сказал старший страж. – Их немного, потребность в водных формах невелика, но она есть. На отметках сто двадцать, шестьсот сорок и две тысячи триста метров.
Я молчал. Меня начала бить дрожь.
– Туда забирают куколками, – продолжал Ана. – Тех, кто хочет, конечно. Кто готовился в Гнездах Гренландии, Крыма, Тайваня, Кауаи. Они мутируют в водные формы жизни и перестают дышать воздухом.
– Навсегда? – спросил я, помедлив.
Ана пожал плечами. Стоял, глядя себе под ноги.
– У тебя… кто-то там есть? – осторожно предположил я."
"– Я был в Гнезде вместе с сестрой, – ответил Ана. – Нас безнадежно поломало… попали под цунами. Родители погибли. Нам предложили пройти Изменение. Я ненавижу воду. А сестра решила, что она ее покорит.
Он снова двинулся вперед. Бросил через плечо:
– Мультик про Русалочку ей нравился… Есть еще тренировочный лагерь летунов.
– Ну… ты стал хорошей стражей… хорошим стражем, – поправился я. Резкий порыв ветра бросил мне в лицо снежный заряд.
– Одним из лучших, – без всякой гордости сказал Ана.
Мы подошли к куполу. Ана вдруг резко развернулся, посмотрел на меня.
– Ты что-то скрываешь, Макс. Необязательно плохое. Но что-то недоговариваешь про себя.
Он помолчал, буравя меня взглядом. Потом растянул свое жесткое лицо в ухмылке.
– Но мне это нравится. Так что я к тебе с расспросами не лезу.
– Спасибо.
А что еще я мог сказать?
Впрочем, когда Ана открыл дверь, я понял, что.
– Мне тоже тут одиноко, старший страж.
Мы вошли в тамбур, отряхнули снег. Прошли в дежурку, где за пультом сидел монах. Не знаю уж, зачем, обычно техника Инсеков не требовала присмотра. Но перед ним был пульт, в воздухе висели экраны с непонятными символами.
– Привет, – сказал Ана. – Шогар в резонансе?
– Еще трое суток будет, – ответил монах, с любопытством разглядывая меня. Я у всех вызывал интерес.
– Мы на сутки, тренировочная миссия.
– Второй отсек, большой экран, – сказал монах. Перед ним на столе лежала открытая книга: обычная, человеческая. Я присмотрелся – язык был незнакомый. Какой-то скандинавский, похоже.
– А где жницы? – спросил Ана.
– Новенькие с Земли прибыли, встречают.
