На застуженном земле снег мерцал холодным серым оттенком в свете звезд Росс-128, казавшимся грязно-розовым на фоне неба. Мягкий хлопок в ладонях превращался в тяжелый снежный шар. Пробуя силу и точность броска, я стерпел первый попытку — метров тридцать пушкой вылетел снег в сторону казарм второго взвода. Ухмыльнувшись победе,我又开始搓第二个雪球，瞄准门口的哨兵。...
Что-то меня царапнуло в этих куклах.
Какое-то знание, вроде бы ненужное, но все-таки вложенное в меня Фортом.
«Форт? Что значат эти куклы?»
Сейчас я ощущал связь с Фортом. Всю дорогу от тайного укрытия к дому Джагерда. Значит, машина или летательный аппарат с ретранслятором следовали за мной на максимально безопасном удалении.
Форт не ответил. Точнее, отозвался какой-то глухой волной досады, печали и… и стыда?
«Форт?»
Я получил не ответ, но что-то вроде намека, куда двигаться.
Держа в одной руке саквояж, а в другой кукол, я вернулся в прихожую.
Плохо. Плохо! Семь у них – плохое число, красный – цвет печали.
Четыре салфетки.
Что на них было?
По числу жителей дома?
Четыре куклы?
Я заглянул за комод – и совершенно не удивился, обнаружив там еще две. Эти были явно старыми. Скорее всего, они изображали Джагерда в детстве (уже тогда полноватый) и его жену.
«Кукла памяти», – всплыло у меня в голове.
Ну да. Когда ребенок вступает в возраст взросления (что-то около семи лет), он вместе с родителями делает символизирующую себя куклу. Это талисман, он несет много функций. Его место в доме.
С собой его берут лишь тогда, когда изображенный человек умирает или когда не надеются вернуться. В него вплетена прядь волос, на одной из нитей капля крови, на другой слеза…
Дети Джагерда мертвы?
Но ведь Мар сказала, что его семья в отъезде!
Я метнулся в одну комнату, в другую, в третью. Вбежал на второй этаж, тут были три спальни – Джагерда, его жены и детей.
Зачем жена Джагерда, собирая его вещи, положила куклы памяти?
Потому, что его дети были мертвы, он про это не знал, а она уже знала?
Потому, что хотела предупредить?
Мар сказала, что они в отъезде!
Свяжи и запри в чулане…
Чулан здесь тоже был. Небольшой и захламленный, как положено чулану.
Там я и нашел жену Джагерда, чье имя мне даже не удосужились сообщить. И их детей.
Руки и ноги у них были связаны, а на горле у каждого – крошечная царапина.
Заставили собрать саквояж с вещами. И она собрала, понимая, что дети уже мертвы. И положила куклы памяти в надежде, что враг не знает их смысла.
Свяжи и запри в чулане…
Мар знала, что они мертвы. Но чтобы у меня и мысли такой не возникло, дала совет на случай их возвращения… при этом неосторожно проговорившись, где искать.
