На застуженном земле снег мерцал холодным серым оттенком в свете звезд Росс-128, казавшимся грязно-розовым на фоне неба. Мягкий хлопок в ладонях превращался в тяжелый снежный шар. Пробуя силу и точность броска, я стерпел первый попытку — метров тридцать пушкой вылетел снег в сторону казарм второго взвода. Ухмыльнувшись победе,我又开始搓第二个雪球，瞄准门口的哨兵。...
Меня стало подташнивать. Я постоял, глубоко вдыхая. Потом все же присел и тщательно проверил пульс.
Мертвы. Нейротоксин убивает почти мгновенно.
У жниц ядовитых желез нет. Стража, нанося удар, оставила бы сильный разрез. А вот у хранителя маленькие, но ядовитые когти, скрытые в почти человеческих пальцах.
Прощай. Этот разговор – не лучшая сделка с моей стороны. Но даже плохая сделка лучше никакой…
Он понимал, что его убьют. И что семья мертва, скорее всего, догадывался.
Мне хотелось закрыть дверь и быстрее уйти.
Но я перевернул жену Джагерда на спину, а детей положил рядом, чтобы она обнимала их мертвыми руками. Детям было лет по десять, то ли погодки, то ли вообще близнецы. Может, у них часто рождаются двойняшки и тройни, потому и эволюция сохранила женщинам четыре молочные железы? Я порылся в памяти, чтобы хоть как-то отвлечься, и понял, что прав."
"Впрочем, мне не хотелось больше думать об этом, разбираться в структуре общества у тэни, и даже причины женских вольностей в одежде стали неинтересны.
Все стало вдруг совершенно глупым и ненужным рядом с мертвой семьей гуманоида, ухитрившегося найти сущность в мире, ограбленном вначале Прежними, а теперь Инсеками.
На планете Шогар обитали лавли, сумасшедшие и кровожадные твари, которые когда-то мечтали изучать Вселенную и строили чудесные города.
На планете Трисгард сумасшедшими и кровожадными тварями были мы, люди. Пускай даже Измененные.
Я сел на ступеньках лестницы со второго этажа, спиной к чулану. И заплакал. Слезы у тэни были совсем как у людей, соленые и горькие. Я не знал, о ком или о чем плачу. О женщине и детях, которых никогда не видел живыми? О Джагерде, которому хватило ума создать сущность и мужества говорить со мной… нет, не просто говорить.
– Сделка принята, Джагерд, – сказал я в пустоту.
Я плакал не об этой планете и не об этих… да к черту обтекаемые формулировки, об этих людях. Я плакал о Земле, которая обречена на ту же судьбу. И даже если Прежние вернут себе контроль, мы все равно продолжим платить дань. Не смыслами, так пушечным мясом.
Я плакал о себе.
