На застуженном земле снег мерцал холодным серым оттенком в свете звезд Росс-128, казавшимся грязно-розовым на фоне неба. Мягкий хлопок в ладонях превращался в тяжелый снежный шар. Пробуя силу и точность броска, я стерпел первый попытку — метров тридцать пушкой вылетел снег в сторону казарм второго взвода. Ухмыльнувшись победе,我又开始搓第二个雪球，瞄准门口的哨兵。...
– У нас нет выхода, – повторил Амонд. – Придется рискнуть. Вы уверены, что сумеете извлечь из кристалла сущность?
Да как я мог быть в этом уверенным? Нет, содержание научной статьи Джагерда и восстановленные лабораторные записи лежали у меня в памяти. Но и сам биохимик не знал, насколько близок к решению. И комендант Мар тоже этого не знала.
Или знала, но соврала точно так же, как о семье ученого?
– Эксперимент с оранжевым кристаллом обнадеживает, – сказал я. – После каталитического разложения в щелочной среде был получен бесцветный настой без вкуса и запаха.
– Это нормально, – сказал Амонд.
– Да, – я дернул головой влево, вспоминая лицо Джагерда. Но в сознании всплывало лицо его жены и хрупкие, жалкие фигурки детей. – Однако одновременно с этим я осознал технологический процесс синтеза нового лекарства.
– Вы не писали в статье об этом! – оживился Амонд.
– Не писал, – подтвердил я. – В моем понимании процесса были лакуны, я не смог все запомнить.
– Что за сущность может быть в прозрачном кристалле? – вслух произнес Амонд. Вопрос явно был риторический. – Стражи говорят, что это нечто очень ценное, оно станет предметом хорошего торга с захватчиками.
– А кто породил этот кристалл?
Амонд досадливо щелкнул пальцами.
– В том-то и дело! Пожилая женщина, ничем особо не примечательная. Всю жизнь работала врачом, последние годы отдыхает от трудов, нянчит правнуков.
– Если бы мы знали больше… – сказал я.
– Если бы… – эхом отозвался Амонд.
Он мне нравился. В меру подозрительный, в меру дружелюбный. И хотел он не супероружие получить, чтобы уничтожить всех Измененных и Инсеков, а всего лишь выторговать для своего мира свободу.
