В тихом городке наступила незабываемая ночь. Праздник под кодовым названием "День дураков" превратился в вечер неугасаемых веселого балагана, где смех и шутки разносятся по каждому узенькому углу. Суббота, 1 апреля 1995 года — день без границ, когда даже самые дисциплинированные здешние жители не могут сдержать бурных эмоций.
Как показалось Сергею, Акулов был готов отказаться — не от излишней щепетильности, а по причине нежелания иметь дело с Борисовым. Опережая напарника, Волгин согласился:
— Включай. Первый раз, что ли?
Борисов сел за письменный стол, достал из ящика небольшой приёмник с линейной шкалой:
— Прошлый век, но работает классно. Только, мужики, просьба: молчок. Никому ни полслова, о'кей? Прокуратуры и начальства я не боюсь, но ведь если узнают, то из других отделов налетят, будут упрашивать. Сколько раз такое бывало: одолжишь кому-нибудь, договоришься конкретно, а потом несколько месяцев выцарапываешь обратно. Я уже зарёкся посторонним давать! Кому надо — пожалуйста, приезжайте сюда со своими людьми и слушайте их, сколько влезет.
Ещё раз потерев руки, Борисов настроил приёмник. Слышимость действительно была превосходной.
Как быстро стало понятно, ничего существенного опера не пропустили.
Говорил адвокат:
— Что с бровью? Били?
— Чумовая тётка засветила.
— Следачка, что ли? Эта, в голубых джинсах?
— Не! Другая, старая такая, бухая. Забежала из коридора и врезала мне. По ноге ещё попала, вот сюда. Но там следов не осталось.
— Насчёт этого не переживай, следы мы найдём. Другие синяки есть?
— Откуда? Локоть только разбит, так это я упал неделю назад, когда из кабака возвращался.
— Отлично! Наше дело все написать, а менты пусть отмываются. Итак, Михаил, я тебя слушаю. Что произошло? По телефону я понял, что тебе шьют какое-то убийство?
— Каролину застрелили.
— Что?
— Каролину, говорю, ё…нули!
— Кто?
— А я почём знаю? Я дома сидел.
— Рассказывай по порядку.
— Нечего говорить. В школе их замочили, на репетиции. Каролину и Анжелу наповал, третья в больнице валяется. Менты пришли ко мне, сделали обыск. Обрез нашли, патроны, кинжал и анашу.
— Твои?
— Обрез мой.
— Откуда?
— Из дома привёз.
— Ну и дурак.
— Я его продать хотел…
— Дважды дурак. Продолжай. Патроны твои?
— Херня с ними полная. Толстые — мои, десять штук было, как сейчас помню. Но там ещё другие нашли, мелкие. Откуда?
— Могли подбросить?
— Не, я бы заметил. Они «траву» мне подсунули, в банке.
— Понятые это подтвердят?
— Соседи? Навряд ли. У меня с ними отношения ху…вые. Наоборот, они топить меня станут. Я эту толстуху с её недомерком столько раз строил, что она всё что угодно напишет, лишь бы мне насолить.
— Напрасно ты так себя вёл. Потенциальных понятых надо с самого начала к себе приручать.
