В черте города царит хаос — дверные ручки, шпингалеты и оконные створки обрели новую жизнь, превратившись в копья. Люди вырубили рамы и двери прямо с косяков, поотвинчивали сантехнику и электросчетчики. В результате на первом этаже остались только толстые темные балки, торчащие ржавыми гвоздями над землей. Атмосфера нереальной угрозы и неизвестности проникает в каждый дыхание города....
Почитай, каждый день по разным школам и клубам. У меня шкура с лица слезет от этого грима.
– Никаких встреч! – замахал руками Горелов. – У меня этот график тоже лежит, но я, если заметили, ни разу даже не помянул про него. Самое глупое дело эти встречи. Только лишние проблемы наживать, а пользы никакой. Пустая трата времени. Достаточно того, что туда ходят наши люди.
– Какие ещё люди? – забеспокоился Будякин. – Они что, от моего имени выступают?
– Нет, исключительно от своего.
Дурацкие эти встречи никому из кандидатов на пользу не шли.
По наблюдениям Горелова, на подобные сборища собирается цвет местных склочников, чтобы обругать поголовно всех кандидатов. К ним следует добавить группы поддержки самих кандидатов, освистывающие конкурентов и активно аплодирующие своим.
Горелов группу поддержки посылал только на встречи, назначенные в окраинных районах, чтобы не трудились вхолостую. На окраинах народ проживает почти сельский, в частных домах и шлакоблочных малоэтажках, нравы сохраняет ещё те, советские, и на такие сборища собирается чуть не в полном составе, даже еле переступающие ветераны и алкаши приползают.
Если грамотно провести встречу, то все местное население проголосует за понравившегося кандидата. Обращаться с местными надо как с селянами: не скупиться на обещания, отдавать распоряжения немедленно и ругать местное начальство с правительством.
Одной из самых дальних окраин считался поселок Изолятор, забытый богом и властью на болотном берегу озера Шарташ, на противоположной от города стороне. В плохую погоду поселок и вовсе с глаз пропадал, исчезал за пеленой дождя и тумана, как будто его и не было никогда.
