Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
Дмитрий помог жене, повел ее к дому.
На летней кухне у печи вовсю шуровала кочергой и чугунками Авдотья – готовила ужин. Отдохнув и переодевшись, Савельев с Ульяной пошли в церковь. Вернулись на подворье, в горнице отужинали вареной курицей с бульоном, пирогами с рыбой. После чего Савельев попросил жену:
– Я собираю в горнице ратников, Ульяна…
Супруга закрыла ему рот ладошкой.
– Я все поняла, буду в опочивальне. Я начала вышивать рушник, заняться есть чем.
– Вот и добре.
Проводив Ульяну, Савельев вышел во двор.
Село за горизонт солнце. И сразу посвежело. Дмитрий набросил на плечи кафтан, посмотрел на небо. Потемневшие облака рваной и причудливой формы быстро шли от Кремля над Москвой-рекой, на восток. Наверху был сильный ветер. Внизу потише. Дождем не пахло, птицы пред тем, как сесть в гнезда, летали высоко.
Из дома вышел Семен Габра, доложил, что горница для приема дружины готова.
Ратники начали подходить, как стемнело, по уговору. Первым пришел сосед Бессонов, за ним остальные. Наконец все собрались. Расселись в горнице.
Князь сердечно поприветствовал своих боевых товарищей и перешел к заданию, полученному от государя."
"У каждого ратника были свои дела по хозяйству, но служба превыше всего. Слушали молча, сосредоточенно. И только Горбун недовольно сопел, вертясь. Это заметил Савельев, спросил:
– Что с тобой, Осип?
Богатырь пожал плечами.
– Ничего.
– А пошто тогда крутишься, как юла?
Ухмыльнулся Истома Уваров:
– Не сидится ему потому, как с бабой вдовой ныне договорился встретиться.
Засмеялся Кузьма Новик:
– А толку-то. И та сбежит галопом, прямо с постели, когда Осип вознамерится ее полюбить.
– Ну, раскудахтались, – проговорил Горбун, – как куры безмозглые. У человека горе, а они смеются. А еще товарищи.
Надежа Дрозд воскликнул:
– Так кто ж виноват в твоем горе? В том вини своих родителей, что народили тебя таким здоровым.
– Сплюнь, а то сглазишь.
– У меня глаз светлый, я не сглажу.
Савельев повысил голос:
– Все, хватит, не на базаре. По делу все понятно?
– Чего ж тут непонятного? – сказал Горбун. – Едем к Калуге, там ловим басурман, бьем их и возвращаемся домой. Я думал, что серьезнее будет.
– По-твоему, государь послал бы дружины на простое задание?
– Ну а чего в нем сложного?
– То на месте определится.
