Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
– Ты иди за ратниками присмотри, гляжу, хмель появился. Народ бы успокоить, а то из деревни до утра не выйдем.
– А мы еще куда пойдем?
– Кто знает? Недалеко село Сивово и деревня Дугинка. А у старшого из басурман, мурзы Галимбека, еще две сотни по меньшей мере. И сидеть в лесах они не будут. Вот погутарю с этим, – Савельев кивнул на татарина, – решим, чего делать дале.
– Гонца в Калугу посылать не будешь?
– Поглядим. Наперво надо допросить мурзу.
– Понял. За своими я пригляжу, погибших прикопаем.
– Давай, Демид.
Радость на деревне сменилась женским воем. Дошла очередь собирать убитых и раненых. Кроме ратников Хорина, местных погибло четверо, трое мужиков ранено. Убиенных жителей забрала родня, раненых отнесли во двор местного знахаря, лечить. Тела ратников отнесли в овраг, выкопали неглубокие могилы, уложили в гробы. Таковых на деревне оказалось на удивление много. Такое ощущение, будто каждый подготовил себе домовину. Выделили. Захоронили поверхностно, дабы потом откопать и доставить в Калугу.
Покуда шли похороны, Савельев смотрел карту. До села Сивово ближе, коли чрез лес по той же дороге, по которой пришли. Она уходила на юг, но на селе, по сказаниям местных, из Колшино, мужиков более полусотни, да еще отроки, обученные для боя. К тому же с одной стороны село обрывается крутым берегом Оки, с двух других склонами глубоких оврагов. Подойти к нему возможно только с запада, и то тесно будет, деревня Дугинка на юго-западе, от Колшино подальше, чем Сивово. Дугинка от села близко, и как раз к ней можно подойти лесом, коли обогнуть болота.
Кто-то крикнул:
– Дым!
Савельев осмотрелся.
Над лесом вдалеке поднимались в небо несколько столбов дыма.
Подошел Бессонов.
– Князь, местные молвят, Дугинка горит.
– Черт, ударили-таки крымчаки по деревне.
– А они должны были обойти ее?
Бессонов смотрел на Савельева.
Князь, недолго раздумывая, отдал команду:
– Сбор! Всем! Хорину собирать отряд.
Подошел местный мужик в разорванной рубахе, с окровавленным рубцом на груди.
– Извиняй, воевода, дозволь спросить, не в Дугинку ли ты собрался?
– Да, в Дугинку, хотя, наверное, уже поздно.
– Ты не суетись, князь. Дугинским не впервой от татар ховаться.
– Что ты имеешь в виду и кто ты?"
"– Я – сторож местный Еремей Кузьмин, округу тутошнюю знаю, как двор свой. А что в виду имею? Поясню.
