Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
Давай поступим так, Дмитрий Владимирович, завтра на похороны, потом день отдыха. Вечером того дня встретимся здесь же и обсудим дальнейшие дела.
– Договорились.
– А сейчас можешь идти в свою опочивальню, там все готово.
– Благодарствую."
"– Я о подвигах дружины весточку чрез гонца в Москву послал. Пусть государь ведает, как ты помог нам.
– Надо ли было?
– Надо, Дмитрий Владимирович, надо. Вызвать человека, чтобы проводил тебя?
– Пошто, князь? Опочивальню я и сам найду, но прежде гляну, как устроились мои ратники.
– О них не беспокойся. На гостевом дворе хорошо.
– Воевода должен знать, как обустроены его ратники, даже если сам голова города молвит о достойном обращении. То связывает начальника с подчиненными.
– Ты прав. Делай как знаешь. Завтра отпевание в соборе до полудня, затем крестный ход и погребение павших.
– Я буду, со мной дружина.
– Покойной ночи, Дмитрий Владимирович.
– Покойной.
Савельев обошел гостевой двор и прошел в опочивальню. Там была кадка с теплой водой, полотенце.
Прошли похороны, минул день отдыха.
Горинский с Савельевым решили, что дружина объедет сначала и юго-западные границы. С утра третьего дня особый отряд, пополнив запасы провизии, стрел, пороха, дроби для пищалей, рано утром через Водяные ворота вышел к Оке и пошел по берегу. Пути продвижения были нанесены на карту воеводы, и Горинский в Калуге ведал, где в тот или иной день находится отряд московского князя.
Поход по калужским землям длился уже две недели. Дружина выходила на сторожей, смотрела броды на реках, разные поселения, урочища. Нигде и следа татар. Как мурза Галимбек, потеряв две трети своего войска, убрался в Крым, так никого из ворогов ратники не встретили. О том же сообщали и сторожи.
Как подошла к концу провизия, а пополнять припасы за счет местных крестьян князь запретил строго, дружина вышла на ночной привал в буераке рядом с Окой. Разожгли костры, в чаны бросили последние горсти крупы, убитых на охоте зайцев.
Дмитрий поручил Бессонову выставить охранение. Хоть и не обнаружили ворога, а порядок есть порядок. Да и татары, как стаи волков: сейчас их нет, а наутро объявятся.
Помылись. Потрапезничали. Стали устраиваться на отдых.
Вдруг с северного склона:
– Стой! Кому сказал, не то стрелой угощу!
Савельев узнал голос лучника Надежи Дрозда.
