Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
Скоро вернулась, неся необходимое.
Через какое-то время Авдотья позвала Савельева:
– Князь, зайди.
Дмитрий вошел в горницу.
Ульяна лежала на постели, бледность сошла, выступил румянец, пальцы больше не дрожали. Она попыталась улыбнуться, получилось вымученно. Знахарка разложила на столе какую-то высушенную траву. Объясняла Авдотье, что с ней делать.
Савельев присел на край лавки.
– Полегче стало, Ульяна?
– Да.
– Что же было?
– То знахарка скажет. Но ничего страшного. Отныне мне не все можно есть.
– Это из-за твоего положения?
– Да.
Знахарка вмешалась в разговор супругов:
– Значит, так, я сказала стряпухе вашей, что княгиня может потреблять в еде, сколько и когда. Оставила травы, из которых надобно сделать отвар, охладить его в погребе, а потом давать, когда опять станет худо. Но так должно быть. Ничего страшного, коли и проблюется, лишь бы живот не напрягала. Ну а совсем худо будет, зовите.
Савельев сунул знахарке пятак.
Та довольная ушла.
Дмитрий спросил служанку:
– Авдотья, ты все поняла?
– Поняла, да и сама знала, что такое носить плод, а вот травы? Сделаю отвар, недолго.
– Сделай.
Ульяна поднялась, присела.
Савельев всполошился:
– Лежи, родная, не след тебе сейчас вставать.
– Я попробовала, не будет ли худо, как подымусь. Нет, ничего.
– Ну и добре, лежи. Я пройдусь по подворью и приду.
– Если тебя к государю не позовут.
– О том ты первая узнаешь.
– От этого совсем не легче.
– Мы уже говорили об этом, родная.
– Не понравилось, – неожиданно сказала Ульяна.
Савельев и Авдотья не поняли.
– Что ты сказала? – спросил Дмитрий.
Ульяна улыбнулась:
– Ребятеночку не понравилась водица с солью. Возмущается, бьет ножкой. До того спокоен был, даже когда я встать не могла.
– А… – проговорила Авдотья, – дите оно и в утробе все чувствует.
Постепенно прошел день, вечером молились в горнице у иконостаса. Трапезничали в столовой. Для Ульяны Авдотья приготовила отдельное кушанье. Выставила чашу отвара.
На что та сказала:
– Бабка Дарина молвила, пить отвар, когда худо станет.
– Не помешает, княгиня.
Ульяна не стала. Легла спать.
Так же спокойно прошел и следующий день. Дмитрий находился возле Ульяны. После обеда решил сам проверить готовность ратников. Дождавшись, когда Ульяна ляжет спать, предупредив Семена, выехал с подворья.
Ратники оказались на местах, готовились отойти к послеобеденному сну, однако готовые в любой момент взять оружие, вскочить на коней и ехать, куда укажет воевода.
