В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
Предупреждение было в этом коротком слове…
— Теперь о Корнееве, — Громов вздохнул, всем видом показывая, как неприятен ему этот необходимый для пользы дела разговор.
Он достал из стола папку, раскрыл:
— Не очень хорошо характеризуется Корнеев… С женой разошелся… Пять лет назад было служебное расследование по применению оружия…
— Борис Павлович, времена прошли, когда за развод увольняли со службы.
— Времена-то прошли. А мораль? Мораль, дорогой мой главный сыщик, осталась та же. Вот по ее меркам мы и судим о поступках таких, как Корнеев.
— Корнеев один задержал двоих вооруженных преступников.
— А зачем стрелял? Зачем создавал опасность для граждан? Нет, Андрей Петрович, как хочешь, а такие, как Корнеев, мне не по душе. Ну а теперь о том, чего ты не знаешь. Я его вчера выставил из ресторана Архангельское. Вел он себя разнузданно, видимо, был пьяный. А ты начальником его делаешь. Нынешняя должность зама не для него. Понял?
Толик виртуозно втиснул машину в узкую арку.
Наконец, благополучно объехав детей, катавшихся на велосипедах, старушек, сидевших на лавке, спящих на асфальте ленивых котов и хрипло лающих собак особой породы ""городская дворняжка”, он вывел свою синюю ""Вольво” на пустырь, естественно образовавшийся в результате стихийной застройки и ставший кооперативным гаражом.
Металлические и кирпичные домики-гаражи образовали городок с улицами, переулками, тупиками.
Толик посигналил. Звук клаксона был особенно гулок в этом гаражном городке.
Из ямы вылез Женя Звонков, приветливо помахал рукой.
Толик подошел к нему.
— Привет.
— Ты подожди, я сейчас закончу, — ответил Звонков и вновь нырнул в яму.
Желтухин, ласково улыбаясь, подошел к Толику, протянул руку:
— Здравствуйте, Анатолий Максимович.
— Здравствуйте. Откуда вы меня знаете?
— Поклонник вашего таланта.
— Значит, папаша, с девочками ко мне ездите.
— Голубчик, какие в моем возрасте девочки. Заезжаю послушать песни своей молодости.
— Видно, лихая была у вас молодость.
— Всякая.
Желтухин подошел к ”Вольво”, похлопал ее по синему крылу.
— Хороша.
— Не жалуюсь.
— А не боишься?
Желтухин хитровато прищурился.
