В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
От всего желтухинского обличия заботливого старичка. Холодными были глаза. Цепкими, безжалостными.
— Знаю, дорогой. — Тохадзе опустился на стул. — Горе меня к тебе привело, горе.
— Говори.
— Брата, Нугзара, арестовали.
— Об этом можешь мне, Гурам, не говорить. Знаю я кое-что о твоем брате. Знаю. С трудным делом ты ко мне пришел.
— Я, дорогой Степан Федорович, к тебе, как к отцу пришел. Помоги. Ты нас с Нугзаром знаешь. Мы тебе, как сыновья были. Нугзар по любому твоему слову все делал…
Желтухин поднял руку. Тохадзе замолчал.
— Брат твой не бесплатно все это делал. Понял? А потом, разве я его людей грабить посылал? А?.. Молчишь… Ты просил, я его в дело взял. Кусок хлеба с маслом да куш дал. А он как нас отблагодарил? В налетчики пошел. Теперь свободу себе покупает, всех нас заложит.
— Что ты! Что ты! — Гурам Тохадзе замахал руками.
— Конечно, я его выручу, только стоить это будет дорого. Понял?
— Как не понять, дорогой, понял, конечно.
— Дело ты мне предлагаешь трудное, значит, и стоит оно дорого.
— Сколько?
Желтухин положил на стол растопыренную пятерню.
— Можно.
— Это пока. И запомни, освободить я его не сумею. Пока… Сейчас думать надо о том, чтобы ему статью помягче дали. А там уж посмотрим. Понял, Гурам?
Кривенцов сидел за столом и читал документы по делу Тохадзе.
Корнеев стоял у окна, разглядывая знакомые до последней трещины крыши домов.
— Ну что ж, так сказать, хорошо. Есть о чем доложить наверх. Есть. Заканчивайте быстрее.
— Станислав Павлович, мне хотелось бы поработать с Тохадзе подольше, у меня есть предположения, что он замешан в двух убийствах.
— Они за ним числятся?
— Нет. Одно в Московской области, а одно в Туле.
— Игорь Дмитриевич, ну зачем тебе эти ”висяки”, пусть у областников голова болит да туляки почешутся. Какое нам до этого дело. Заканчивай с Тохадзе.
— Но мне нужно еще дней десять.
— Пять. Понял? Пять.
Корнеев кивнул и пошел к двери.
— Слушай, Корнеев. — Кривенцов встал из-за стола, подошел к Игорю. — Тут дело деликатное есть. Надо руководству помочь.
— Что за дело?
— Вот. — Кривенцов щелкнул замком сейфа, достал папку. — Дело по угону автомашины у товарища Черемисина. Слыхал о таком?
— Только по телевизору.
— Вот-вот, так сказать, большой человек. А у него машину угнали.
— Так угонами другой отдел занимается.
— До чего же ты, Корнеев, непонятливый человек. Это же Черемисин. Понял? Черемисин.
— Да хоть сам…
— Ты что, ты что, — прервал его Кривенцов, — так сказать, такое имя, в суде.
