В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
— Вот тебе, мне, Леониду Федоровичу, — он кивнул в сторону третьего гостя, — страна поручила руководить крупнейшими отраслями хозяйства. Просто так кому попадя не поручат? Конечно, нам за это и блага всякие. Сознательные люди, настоящие партийцы, это понимают. А населению мы ничего объяснять не обязаны.
— Прав ты, прав, Леонид Федорович, — Мусатов опять опустился в кресло, — я что, сразу здесь очутился? Нет. Крестьянскую долю познал. Деревенским комсомолом руководил. Потом учился. Потом был в штате Днепропетровского обкома ВЛКСМ.
Шофер и Гена поднесли стол, установили его так, чтобы из любого кресла было удобно дотянуться до закуски.
Расставили бутылки, блюдо с шашлыком. Леонид Федорович взял бокал, наполненный вином, отозвал Мусатова в сторону.
— Ну говори, — усмехнулся Михаил Кириллович.
— Три ”Волги” нужно.
— Как нужно-то?
Леонид Федорович провел ребром ладони по горлу.
— Ну если так… — Мусатов внимательно посмотрел на него.
— Деньги я привез.
— Хорошо. Мое слово — печать.
Они вернулись к столу, за которым Пал Палыч одиноко расправлялся с шашлыком.
— А Геннадий-то у тебя, Михаил Кириллович, орел.
— А что делать? Сын с супругой в Штатах, дочка с мужем в Швеции. Сестра, умирая, просила, не оставь Геннадия. Живет со мной. Парень хороший. Я его завлабом во ВНИИ автомобильном устроил. Работает. Устрой его в Торгпредство куда-нибудь. В Норвегию или Данию.
— Женить его надо, — раздумчиво сказал Пал Палыч.
— Вези дочку, окрутим, — захохотал Мусатов-старший, — пора и нам свои роды да династии создавать, не все же другим.
Пал Палыч и Леонид Федорович чокнулись с Михаилом Кирилловичем.
— Значит, вас зовут Елена Семеновна Лужина? А Алена — это, как я понимаю, имя для интимных друзей.
— Каких друзей? — переспросила Алена-Лена.
Голос у нее был хриплым, словно простуженным.
— Для интимных, — повторил Корнеев.
— Алена, удобнее так.
— Вы где работаете?
— Я поступаю на курсы стюардесс.
— Как я понял из рассказа вашего участкового, поступаете вы уже пять лет на эти курсы?
— Ну и что. Мое дело, чем я занимаюсь. Не ворую.
— Ну оставим эту сложную тему в покое. Откуда вы знаете Тохадзе?
— Мы с ним в ”Интерконтинентале” познакомились.
— При каких обстоятельствах?
— Я в баре сидела, а он подошел. Вот и все обстоятельства.
— А вам известно, чем он занимается?
— Солидный, деловой парень. Он сказал, что в торговле работает.
